Омут
Шрифт:
— Надь, ну ты чего? — спросила я, чувствуя, что у самой тоже слезы наворачиваются на глаза.
— Я ж говорила: хочу пореветь вместе! Вот и поревели!
И мы обе рассмеялись. Мы так и стояли у кабинета, размазывая слезы, когда открылась дверь и вышла наша экзаменаторша.
— Да-а, красавицы, вам еще работать и работать над своими эмоциями — по-доброму усмехнулась она и пошла к лестнице…
Время пролетело незаметно. Оказалось, мы провели в институте целых три часа! Саймон уже ждал нас у входа. На мой вопросительный взгляд он довольно улыбнулся и показал на карман рубашки,
— Завтра в пять улетаем! — объявил он.
— Куда это? — всполошилась Надя.
— Ну, понимаешь, Саймон взял горящие путевки в Турцию… — пояснила я, невольно злясь на себя за то, что опять приходится врать.
Надя вздохнула, но тут же снова повеселела.
— Да уж тебе надо отдохнуть, ты вон даже не загорела за лето. А потом мы весь год будем вместе… — мечтательно сказала она.
С бабушкой оказалось объясниться сложнее. Как она ни радовалась моему поступлению, но предстоящая поездка ее обеспокоила.
Что я отцу-то скажу? — заволновалась она.
Как ни странно, переубедить бабушку мне помогла мама. Вечером она пришла с работы радостная и сияющая. Она поставила в вазу очередной букет, подаренный пациентами, и выслушала наши новости. Бабушка сообщила о моем отъезде таким тоном, словно я отправляюсь корреспондентом в горячую точку.
— Ой, ну что такого? Сейчас все отдыхают в Турции! — каким-то новым, легкомысленным тоном произнесла мама.
Мы с бабулей переглянулись. И это говорит мама — наш главный паникер?
— Кто это все? Ты же вот здесь, в Бетте всю жизнь отдыхала! — не слишком уверенно возразила бабушка.
— А теперь хочу за границей! — заявила мама — Когда Диме дадут отпуск, мы поедем в Болгарию!
Бабушка просияла и тут же забыла обо мне.
— Правда, Танюша? — переспросила она.
Мама принялась рассказывать, а я пошла в свою комнату собираться.
Ледяной плен
В самолете Саймон был молчалив и сосредоточен. Я не решалась приставать к нему с разговорами и лишь украдкой косилась на его гордый профиль, изнывая от волнения, тревоги и надежды. Глядя на расстилающиеся под нами пуховые одеяла облаков, я каждые пять минут повторяла себе: не надейся! Один раз мы уже обманулись в своих ожиданиях, возможно, и эта попытка окажется неудачной. И тем не менее снова и снова ловила себя на радужных мечтах о том, как Саймон станет человеком. Никогда не думала, что это так трудно — запретить себе мечтать.
В аэропорту Измира я позвонила Грасини, и те подтвердили, что ждут нас. Мы взяли напрокат черную "Мазду" и помчались по освещенным красно-оранжевым закатным солнцем улицам большого города. Я смотрела в окно на небоскребы, огни витрин, силуэты спешащих куда-то людей и не верила в реальность происходящего. За последние несколько дней в моей жизни было слишком много событий, из-за этого я чувствовала себя как-то странно: словно читала книгу о самой себе и своих невероятных приключениях.
Саймон уверенно вел машину одной рукой, откинувшись на спинку сиденья и витая мыслями где-то очень далеко. Я положила руку поверх его прохладной кисти и слегка сжала ее.
— Всё
Саймон повернулся и чуть заметно улыбнулся.
— Я очень на это надеюсь…
Мы подъехали к особняку Грасини, когда совсем стемнело. Массивные очертания дома тонули в густой тени, но сквозь резные ворота виднелись ярко освещенные окна и мерцающие фонарики-светлячки вдоль дорожек. Саймон хотел позвонить, однако ворота уже открывались.
Нас встречал Ченг. Он низко поклонился, не произнеся ни звука, и жестами показал, чтобы мы въехали. Справа от ворот располагался гараж на несколько машин. Ченг указал, где запарковаться, и повел нас в дом, поспешая впереди своей размашистой обезьяньей походкой.
В просторном зале ничего не изменилось — разве что хрустальные подвески на массивной люстре, как мне показалось, блестели ярче и веселее. В креслах у низкого стола сидели Элеонора и Стив.
Она была в длинном закрытом платье из плотного серого шелка, он — в безукоризненно сидящем фраке и темных очках. Эта пара выглядела так старомодно, что у меня возникло ощущение, будто мы попали в прошлое столетие.
— Так это вы — друг Полины? — звучно обратилась Элеонора к Саймону. — Рады видеть вас!
Стив кивнул, снимая темные очки. Я представила их друг другу. Элеонора откровенно изучающе рассматривала Саймона. Оглядев его с головы до ног, она приветливо улыбнулась.
Стив пододвинул нам кресла, и мы чинно сели за низкий, инкрустированный драгоценными камнями стол. Я обратила внимание на старинную книгу в красном бархатном переплете, лежащую перед Элеонорой. Проследив за моим взглядом, она открыла ее на странице, заложенной закладкой. Я вздрогнула, увидев знакомую картинку: парень и девушка стоят на берегу моря и смотрят вдаль. Такая же книга лежала у нас на чердаке в Бетте. Только в этой текст был на английском языке. Но картинку невозможно было перепутать: на ней изображались Морские. При всем их внешнем сходстве с людьми, они обладали какой-то отстраненностью, которую прекрасно ухватил неизвестный художник.
— Саймон, вы готовы к откровенному разговору? — бесцветным голосом спросил Стив. Я обратила внимание, что при разговоре он избегает смотреть в глаза собеседнику. Его светлые рыбьи глаза все время глядели куда-то в сторону.
Любимый кивнул.
— Итак. Факты, изложенные в этой книге, соответствуют действительности?
— Да.
— Вы отказались от тринадцатого контакта? Почему? — допрашивал Стив.
— Я стал испытывать жалость к своим жертвам.
Это было похоже на беседу врача с пациентом: никаких эмоций, только факты.
— А почему вы решили, что именно мы способны помочь вам? — холодно осведомился Стив.
Я заметила, что унизанные кольцами пальцы Элеоноры слегка дрогнули. Но лицо ее оставалось невозмутимым.
— Я слышал о ваших выдающихся успехах в сфере науки… — ответил Саймон, деликатно умолчав об остальном.
— Весьма польщен таким мнением, — учтиво кивнул Стив. — Однако должен вам сказать, мы не волшебники, а исследователи. Чтобы понять, можем ли мы вам помочь, вы должны пройти обследование.