Омут
Шрифт:
– Ну, хотя бы так, - усмехается он вполголоса, только веселья в этом смешке нет ни грамма, и снова поворачивается к ней.
– Тебя волнует, что нас увидят вместе или о чём они подумают, когда увидят нас вместе?
Алёна растерянно хлопает ресницами, не совсем понимая, что парень хочет от неё услышать.
– А есть разница?
– Конечно, есть, Отрадная. Одно дело, когда нас просто увидят рядом друг с другом, а совсем другое, если они, например, решат, что мы наладили отношения или вовсе стали парой…
К концу его фразы глаза девушки округляются настолько, что, кажется, ещё чуть-чуть и они выпадут из
– Боже, Алёнка, выдыхай, я просто шучу, - Кир неожиданно легонько щёлкает её по носу и тепло улыбается.
– Забей на всех, ясно? Пусть смотрят. Пусть думают, что хотят. Пусть хоть шеи нам вслед свернут, тебя должна волновать только ты сама и никто больше.
Она с трудом сглатывает, пытаясь уложить в голове его слова и действия, но получается плохо. Мысли скачут от “стали парой” к “тебя должна волновать только ты сама”, запутывая и сбивая с толку.
Парой…
Стали парой…
Парой… Как пара друзей? В этом смысле? Или как влюб…
Девушка щипает себя за руку, вовремя одёргивая свои направившееся не в ту сторону сторону размышления. Но это не помогает. Эхо произнесённых слов остаётся звучать белым шумом в голове, а непроизнесённые наоборот прожигают собой грудную клетку и требуют свободы. Вот только в них слишком много грязной правды. Вот только язык не ворочается и горло перекрыто комом. Вот только хочется, чтобы золотой мальчик продолжал на неё так весенне-солнечно смотреть, а если он узнает, то…
Судорожно вздохнув, она отстёгивает ремень безопасности и тянется к своим вещам, которые лежат на заднем сидении, но парень её опережает и берёт их первым.
– Я возьму.
Отрадная не спорит, только молча кивает, и уже кладёт ладонь на ручку двери, как слышит:
– Чёрт, Алёна, я забыл сказать…
Тон голоса Кира приобретает извиняющиеся оттенки, от которых плечи напрягаются сами собой и предчувствие чего-то плохого обвивает позвоночник шипастыми ветвями.
– Вчера в пылу… Эм… Разговора с братом, - Авдеев нервно потирает шею.
– Я случайно перепутал свой телефон с твоим и ответил на звонок.
У неё внутри всё холодеет. Пазл складывается. В один миг становится понятна причина утреннего поведения Олега. Его напор, вопросы, подозрения. Его твёрдое и беспрекословное:
Ты - моя.
Всегда была и будешь моей.
– Вызов был с незаписанного в контакты номера и я решил, что это очередной журналюга хочет услышать мой комментарий про фото с Гордеевой и поэтому ответил, хотел послать его в… - парень запинается.
– В общем, далеко, но тот, кто звонил, не сказал ни слова, а потом телефон выключился и я понял, что он не мой… Прости, Алёна. Я не хотел, чтобы так получилось.
Она смотрит прямо перед собой, но не видит ничего. Окружающая обстановка превращается в размытое пятно. Отрадная даже слышит Кира, как из-под толщи воды. Зато свой неровный, сбивчивый пульс оглушает. Он бьётся в висках, посылая по венам
Почему Олег не сказал сразу, что звонил и ему ответил кто-то незнакомый?
Что подумал, когда услышал её враньё?
Поверил? Ведь она сказала, что оставила телефон у Лили и вполне можно предположить, что у неё есть молодой человек-друг-брат, который мог бы ответить на звонок, правильно?
Но если поверил, то тогда почему так себя вёл утром? Будто хотел очередное клеймо на ней оставить. Будто доказывал ей и себе в первую очередь, что всё как прежде. Будто… Испугался?
– Мне, правда, очень жаль, что так вышло.
Авдеев переживает и ей нужно сказать хоть что-нибудь, что сможет его успокоить, но губы не слушаются. Через нескольких секунд борьбы с самой собой у неё получается лишь выдавить невнятное, едва слышное:
– Н-н-ничего…
Но Киру этого мало. Он замечает её состояние. Хмурится. Чуть приоткрывает окна, позволяя прохладному, свежему воздуху заполнить салон автомобиля.
– Это был важный звонок?
– допытывается парень.
– Или, может, ошиблись номером?
Если бы, золотой мальчик.
Если бы...
59. Алёна
– Да, возможно, - кивает, лишь бы только Авдеев перестал так на неё смотреть.
Он хочет сказать что-то ещё, но Алёна не даёт ему возможности, открыв дверь и выскользнув из машины.
Это не вежливо, невоспитанно и бестактно. Хорошие девочки так себя не ведут и Кир определенно не заслуживает такого отношения, но у неё больше нет сил обсуждать эту тему. Нет сил гадать о чём подумал Олег и что было бы, если бы из-за её неосторожности вся правда вышла наружу. Нет сил идти на занятия, хотя ещё пять минут назад она бы убежала с парковки со скоростью света, не оглядываясь.
Нет сил быть той, кем Отрадная не является.
Той, которая ежесекундно делает вид, будто всё хорошо. Будто грязная, запретная связь с мужем матери всего лишь навсего приснившийся кошмар, что обязательно исчезнет, если натянуть на лицо улыбку и загрузить мысли учёбой, заботой о брате и с трудом складывающимися отношениями с одногруппниками. Той, кто сейчас неосознанно втягивает голову в плечи, когда взгляды окружающих останавливаются на ней.
Пусть смотрят. Пусть думают, что хотят. Пусть хоть шеи нам вслед свернут, тебя должна волновать только ты сама и никто больше.
Легко сказать, золотой мальчик.
Алёна делает шаг вперёд на ватных ногах и, кажется, даже слышит удивлённый шёпот окружающих, что усиливается стоит только Киру обойти машину и подойти к ней ближе. У него её вещи и девушка тянет руки, чтобы их забрать, но он отрицательно качает головой.
– Нет, Алёна, сказал же, что сам возьму. Пойдём.
Парня повышенное к ним внимание и, правда, ничуть не волнует. Он ведёт себя так, словно кроме них нет никого рядом. Уверенный голос, движения, походка. В глазах ни капли страха или сомнений. В них ясно, открыто, свободно. От них бы по-хорошему отвернуться, но Отрадная, в который раз за последние дни и всю жизнь в целом, нарушает свои же правила и продолжает смотреть.