Ому
Шрифт:
Прибытие и отъезд королевы всегда отмечались во дворце придворным артиллеристом — старым толстяком, который, торопясь изо всех сил, весь в поту, производил салют из охотничьих ружей, перезаряжая их со всей быстротой, на какую был способен.
Супругу таитянской государыни выпала на долю тяжелая жизнь. Бедняга! Женившись на королеве, он тем самым обрек себя на адские муки. При обращении к нему его довольно показательно величают «Помаре-Тане» (муж Помаре). В общем вполне подходящий титул для принца-супруга.
Из всех мужей, когда-либо находившихся под башмаком у своей жены, ни одного не держали в таком страхе божием, как нашего
Побитый и опозоренный, бедный Тане ищет утешения в бутылке, или, скорей, в тыквенной бутыли. Подобно своей супруге и повелительнице, он пьет больше, чем следовало бы.
Шесть-семь лет назад, когда в Папеэте стоял американский военный корабль, весь поселок пришел в большое волнение из-за оскорбления действием, нанесенным священной особе Помаре ее пьяным Тане.
Капитан Боб как-то рассказал мне эту историю. Желая придать повествованию как можно больше наглядности, а также чем-то возместить недостаточность запаса английских слов, старик изобразил все, что произошло, в лицах, и на мою долю выпала роль королевы Таити.
По-видимому, дело было так. Однажды в воскресенье утром, после того как королева с презрением прогнала от себя Тане, к нему явилось несколько добрых приятелей и собутыльников; они стали вместе с ним сокрушаться по поводу его несчастий, ругать королеву и в конце концов потащили к тайному шинкарю, в доме которого компания основательно напилась. Придя в разгоряченное состояние, все только и говорили, что о Помаре Вахине I. «Сука, а не королева», — вероятно, высказал свое мнение один. «Это гнусно», — сказал другой. «Я бы отомстил», — воскликнул третий. «Я так и сделаю!» — икнув, произнес, должно быть, Тане, ибо он ушел и, узнав, что его царственная половина уехала кататься верхом, сел на лошадь и поскакал вдогонку.
У окраины поселка принц-супруг увидел кавалькаду женщин, легким галопом ехавших ему навстречу, и в центре ее ту, на кого он взъярился. Нахлестывая своего коня, он врезался в кавалькаду, сбросив с лошади одну из дам, оставшуюся лежать на поле сражения, и обратив в бегство всех остальных, за исключением Помаре. Ловко осадив своего скакуна, разгневанная королева принялась осыпать мужа всеми ругательствами, какие ей только приходили в голову. Тогда взбешенный Тане соскочил с седла, схватил Помаре за платье, стащил на землю и несколько раз ударил по лицу, держа ее за волосы. Он, наверно, задушил бы ее на месте, если бы крики перепуганной свиты не привлекли толпу туземцев; они поспешили на помощь и унесли королеву в полуобморочном состоянии.
Однако исступленная ярость Тане не была еще удовлетворена. Он помчался во дворец и, прежде чем ему успел кто-нибудь помешать, разбил ценный сервиз, недавно присланный в подарок из Европы. Он продолжал еще буйствовать, когда его схватили сзади и уволокли — с пеной у рта, дико вращавшего глазами.
Это яркий пример того, до чего могут дойти таитяне в гневе. Обычно они бывают самыми кроткими людьми, и их трудно вывести из себя; но когда разъярятся, в них вселяется тысяча дьяволов.
На следующий день Тане был тайно увезен в пироге на Эймео; он оставался там в ссылке две недели, а затем
Хотя Помаре Вахине I в личной жизни была кем-то вроде Иезавели, [122]в делах управления она, как говорят, проявляла много снисходительности и терпения. Она держалась разумной политики, ибо наследственная вражда к ее семье всегда таилась в сердцах многих могущественных вождей, потомков древних королей Таиарапу, свергнутых с престола ее дедушкой Оту. Самым влиятельным из этих вождей и фактическим их главой был Пуфаи, смелый способный человек, не скрывавший своей вражды к миссионерам и к руководимому ими правительству. Но пока происходили события, казалось бы благоприятствовавшие надеждам недовольных смутьянов, появились французы, и дело приняло совершенно неожиданный оборот.
Во время моего пребывания на Таити широко распространились слухи, исходившие, как я знал, от так называемой «Миссионерской партии», будто бы Пуфаи и несколько других влиятельных вождей, польстившись на посулы, согласились не противодействовать захвату их страны. Но последующие события опровергли клеветнические утверждения. Некоторые из этих самых людей недавно погибли в сражении против французов.
В царствование династии Помаре главные таитянские вожди были чем-то вроде баронов короля Иоанна. [123]Сохранив феодальное господство в наследственных долинах и пользуясь благодаря своему происхождению горячей любовью народа, они часто уменьшали королевские доходы, отказываясь платить обычную дань, взимавшуюся с них как с вассалов.
Дело в том, что с возрастанием роли миссионеров королевская власть на Таити потеряла значительную часть своего величия и влияния. В эпоху язычества она поддерживалась многочисленными могущественными жрецами и была формально связана со всей системой суеверного идолопоклонства, господствовавшего в стране. Считалось, что король — это побочный сын Тарарроа, Сатурна полинезийской мифологии, и двоюродный брат низших богов. Его особа была трижды священна; если он входил в чье-либо жилище, хотя бы на очень короткое время, дом затем уничтожался, так как ни один простой смертный не был достоин после этого в нем жить.
— Я более великий человек, чем король Георг, — заявил неисправимый молодой Оту первым миссионерам, — он ездит верхом на лошади, а я на человеке.
Так оно и было. Оту путешествовал по своим владениям на почтовых — на плечах подданных, и во всех долинах его ожидали подставы.
Но, увы! Как меняются времена, как преходяще величие человека. Несколько лет назад Помаре Вахине I, внучка гордого Оту, открыла прачечное заведение, без всякого стеснения домогаясь через своих агентов заказов на стирку белья офицерам заходящих в ее гавань кораблей.
Показателен и достоин быть отмеченным следующий факт: в то время как влияние английских миссионеров на Таити способствовало такому падению королевского престижа, американские миссионеры на Сандвичевых островах прилагали старания к тому, чтобы добиться противоположного результата.
Глава 81
Посещение королевского двора
В середине второго месяца «хиджры», иначе говоря, недель через пять после нашего прибытия в Партувай, мы получили, наконец, возможность попасть в резиденцию королевы.