Чтение онлайн

Однако глобальное усовершенствование никоим образом не повлияло на список задач, которые ставил перед собой развивающийся механизм. Модуль псевдоинтеллекта, составляющий основу только что сформированной сверхмашины, по-прежнему оперировал сугубо практическими задачами, такими, как дальнейшее восстановление разрушенных инфраструктур, бесперебойное снабжение энергией уже отремонтированных уровней, пополнение парка исполнительных механизмов.

В сферу интересов машинного разума более не входил космический порт планеты — его восстановление было исключено из списка

текущих задач, как нерациональная, бесперспективная трата ресурсов.

Анклав машин постепенно замыкался на схему самоподдержания, без постановки каких-либо глобальных, экспансивных целей.

Для расширения сферы контроля у вновь образованной сети Омикрона не было никакого практического стимула. Для следующего шага по непредсказуемой лестнице саморазвития блоку псевдоинтеллекта был необходим внешний импульс, изменение условий существования, в противном случае анклав машин, следуя собственной логике, продолжал бы веками осуществлять функцию самоподдержания, что в понятии электронного разума и есть — жизнь.

Планета Омикрон.

Два года спустя…

Небольшое поселение, стихийно возникшее на руинах космического порта, с течением времени разрослось до размеров маленького городка, население которого насчитывало теперь более четырехсот человек.

Зураб Аль Хаким не без основания считал его своим детищем. Фортуна, однажды повернувшаяся к нему лицом, превратила мелкого контрабандиста в некоронованного владыку всех обитателей Омикрона.

Хаким проявил достаточно мудрости, чтобы не допустить на подконтрольную ему территорию иных свободных торговцев. Планета по-прежнему значилась во всех звездных каталогах как потенциально опасное место, закрытое на карантин и негодное к заселению в течение ближайших пятидесяти лет.

Такая трактовка вполне устраивала Зураба. Он прекрасно отдавал себе отчет, на чем именно зиждется его власть: маленький городок с кривыми, бессистемно отстроенными улицами не являлся самодостаточной колонией, и пока в руках Аль Хакима оставалась монополия на космические перевозки, ни один человек на Омикроне не посмеет перечить ему.

Жизнь текла размеренно. Отряды старателей разрабатывали небольшие, но многочисленные месторождения металлов на бесплодной вулканической равнине соседнего материка, Кущин вывозил сырье, а взамен доставлял в колонию продовольствие и товары повышенного спроса. Иногда он, с разрешения Хакима, привозил небольшие группы эмигрантов с иных миров, но теперь среди скрывающихся от закона асоциальных личностей на борту «Элизабет-Сигмы» стали прибывать и люди иного сорта: искатели приключений, юнцы, мечтающие о быстром обогащении, было даже несколько молодых семейных пар, по какой-то причине решивших покинуть родные планеты.

С ростом колонии у Хакима появились новые заботы. Он был доволен, что в центральном поселении стихийно возник мелкий бизнес, представляющий

сферу минимальных бытовых услуг, но для нормального существования людям было мало нескольких магазинчиков и одной аптеки с практикующим врачом: у старателей к этому времени появились кое-какие сбережения, и следовало подумать о том, как устроить досуг преобладающей мужской части населения колонии, чтобы увести крепких молодых парней от размышлений над существующим положением вещей, а заодно облегчить их карманы от накопившихся денег.

Единственной возможностью разрешить медленно назревающие проблемы, по мнению Хакима, было строительство увеселительного комплекса с обязательным казино, барами и борделем, но это автоматически вело к новым затратам, нежелательному приросту населения, пьяным потасовкам, которые потребуют организации какой-то службы правопорядка… в общем, Хаким тяжко размышлял над нежелательным, но неизбежным развитием колонии, пока не додумался поделиться своими сомнениями с Кущиным.

Вадим, выслушав Зураба, тут же подсказал выход:

— Зачем все так усложнять, Хаким? Открой обыкновенный салон виртуальной реальности, и твои проблемы исчезнут как дым.

Ганианец не сразу понял скрытый смысл предложенной идеи, и Кущину пришлось растолковывать Хакиму, что такое фантомные миры и каково их влияние на человеческую психику.

Вадим был обескуражен, когда узнал, что Зураб не был даже поверхностно знаком с виртуалкой.

— Ну ты даешь… — удивленно покачал головой Кущин в ответ на недоумение Хакима. — Запомни, Зураб, по степени влияния на человеческую психику виртуальная реальность приравнивается к наркотику, а один и тот же компьютер при периодической смене программ может удовлетворить любые потребности в удовольствиях. Не надо привозить сюда проституток, барменов и крупье, достаточно установить мощный комплекс виртуальной реальности кабин на пятьдесят…

Заметив, что Зураб по-прежнему недоверчиво смотрит на него, Вадим безнадежно махнул рукой.

— Ладно, давай так: со следующим рейсом я привезу тебе минимум оборудования и специалиста, который все растолкует и покажет. Сам попробуешь и решишь, стоящее это дело или нет. Идет?

Аль Хаким ненадолго задумался, а потом ответил:

— Хорошо. Вези. Буду сам смотреть.

Планета Кьюиг.

Руины старого поселения.

Днем позже

— Не могу понять… — Шевцов в очередной раз усталым движением вытащил глянцевитый шунт из разъема височного импланта.

— Что случилось, Сэм? — обеспокоился Генри, у которого рутинный просмотр чужих воспоминаний уже начал вызывать хроническую зевоту. За прошедшие сутки он не увидел на контрольном мониторе ничего выходящего из ряда вон.

— Похоже, я дошел до той области хранения данных, где информация, общая для двух кристалломодулей, начинает разделяться.