Чтение онлайн

Беспорядочное нагромождение.

Хотя, насколько она знала, это мог быть код.

При этой мысли Хатч улыбнулась, а тем временем в дальней части комнаты, возле запасного выхода засветилось облако. И погасло. Минуту спустя (пятьдесят лет в реальном времени) на расстоянии ладони от него что-то вспыхнуло и пропало. Словно светлячки.

Хатч увеличила шаг течения времени и увидела семь последовательных вспышек, спускающихся из левого верхнего угла зала, затем шесть у себя за спиной. Ей пришлось поверить Чарли на слово, что интервалы между ними не одинаковы. Она действительно не могла

этого заметить, просто глядя на часы. Но они были очень близкими. Серия тут, серия там.

Теперь ученые знали, что события происходят в диапазоне от двадцати семи до шестидесяти одного дня. И у вспышек разные спектры, то есть они излучали свет разных цветов. И еще одна странность: серия всегда была одного цвета. Наверху голубая, в задней части зала белая, слева красная. Что за чертовщина?

После обеда была конференция, затем Хатч посетила планерку с людьми комиссара и выбралась уже много позже семи. Между встречами она разрешила спор между главами отделов, устроила визит на «Серенити» для одного сенатора и подписала приказ о специальной награде для Эммы, Ская и «Хеффернана», которую им должны были вручить по возвращении на станцию приписки.

После захода солнца заметно похолодало, и Хатч побрела к крытому транспортному комплексу, размышляя, что следовало бы одеться потеплее.

– Куда прикажете, мисс Хатчинс? – спросил кэб после того, как она предъявила свою карточку.

Неожиданно для себя Хатч сказала:

– Джорджтаун, – и дала адрес галереи искусств на Висконсин-авеню.

– Отлично, – произнес кэб, поднимаясь.

Он повернул к северу и пролетел над Потомаком, сильно поднявшимся со времен Рузвельта. В надвигающейся ночи сверкал остров Конституции с кварталом общественных зданий. Памятники Линкольну, Джефферсону, Рузвельту и Брокману безмятежно взирали со своих возвышений. А старый Белый дом с подсвеченным флагом США с пятьюдесятью двумя звездами стоял за каналами. Ярко освещенный круизный корабль медленно шел вверх по течению.

Ночь была полна движения. Шаттл поднялся с Рейгана, направляясь к «Колесу». Повсюду сновали глайдтрейны. Она позвонила Тору, предупредила его, что будет поздно.

– Что там, в Джорджтауне? – поинтересовался муж.

– Я направляюсь в галерею.

Тор, конечно, знал это место. В прошлом они продали много его работ.

– Зачем?

– Не знаю точно. Хочу взглянуть на «Центр урагана» Гильбера.

Казалось, его устроил такой ответ. Она почти решила, что муж ожидал от нее чего-то в этом роде.

Полет занял всего пару минут. Кэб спустился в Висконсин-парк и спросил, хочет ли она, чтобы он ее дождался.

– Нет, – сказала она. – В этом нет необходимости, спасибо.

– Хорошо, мисс Хатчинс.

Она улыбнулась. У ИИ был британский акцент.

Галерея располагалась на восточной стороне Висконсин-авеню, которая изначально была предназначена для повозок и лошадей, затем ее заполнил моторизованный наземный транспорт, а теперь по ней разрешено было только пешеходное движение и опять-таки проезд повозок, запряженных лошадьми. Хатч переключила комм на считывание и выбралась наружу.

Каждый вечер в Джорджтауне был вечером

свиданий. Рестораны были полны. По улицам бродили покупатели и туристы, из дюжины кафе доносились музыка и смех, а в парке мим развлекал стайку детей.

Джорджтаунская галерея искусств располагалась между мебельным магазином и лавкой антиквара. Весь этот квартал казался ветхим, потрепанным. Такая архитектура намекала, что это магазины того типа, где можно найти качественные товары с потускневшим глянцем, но по сходной цене. Парадная дверь галереи была открыта, и Хатч увидела двух человек за разговором. Пока она смотрела, беседующие зашли внутрь и дверь закрылась.

Галерея занимала два этажа, соединенных рахитичной лестницей. Внутри пахло мебельным лаком и кедром, свет был приглушен. Плотные шторы закрывали окна, на полу лежали толстые ковры. Интерьер был напыщенным, бескомпромиссно-официальным. Хатч шагнула в прошлое, в двадцать второй век.

Несмотря на то, что она была замужем за художником, она мало знала о различных школах или даже о выдающихся мастерах. Поэтому она просто бродила среди пейзажей и портретов людей, одетых по моде прошлых веков. Встретились несколько картин более эзотерического плана, по сути, геометрические узоры, предназначенные для того, чтобы будоражить каким-то непонятным ей способом. Тор пытался объяснить ей особенности некоторых техник живописи, но Хатч не стала скрывать от него, что в этих вопросах она совершенный обыватель, и он оставил ее в покое.

Кроме двоих мужчин, она никого не увидела. Их разговор прервался, один ушел, а второй направился к ней, вежливо улыбаясь.

– Добрый вечер, – произнес он, и Хатч узнала голос Юджина Гамильтона. – Чем могу служить?

– Мистер Гамильтон, меня зовут Хатчинс. Я недавно говорила с вами.

Он расплылся в улыбке.

– Ах да. Полотна Дешэ.

– Нет. Вообще-то мы говорили о картине Гильбера.

– «Центр урагана».

– Да.

– Это прямо здесь. – Он провел ее в глубь помещения и свернул в боковую комнату. Сразу слева висел «Центр урагана». И он оказался прав: монитор передавал картину неточно.

Облако было живым, полным внутреннего движения и освещенным внутренней мощью, и оно приближалось к ней. Не за ней – поняла Хатч. Ничего личного. Она слишком ничтожна, чтобы ее заметили. Но для нее лучше бы уйти с дороги.

– Мистер Гамильтон, вы случайно не знакомы с Гарольдом Тьюксбери? – осведомилась Хатч.

Он поднял бровь и повторил про себя имя.

– Что-то знакомое, – проговорил он неуверенно.

Но нет, он ошибся. Не мог сказать, видел ли он когда-либо Гарольда в магазине. И надеялся, что это не создаст проблем.

Она спросила, не покупал ли Гарольд здесь какую-нибудь картину.

– Он недавно скончался, – скончался она.

– Мне так жаль.

– Как и всем нам, мистер Гамильтон. Я хотела бы подобрать что-то подходящее в память о нем. Что-то, что понравилось бы ему.

– Ах да, понимаю.

– Он часто упоминал вашу галерею. В пылких выражениях, должна признаться.

Гамильтон скромно поклонился.

– Я подумала, что, если узнаю, какого рода картины он покупал, смогу лучше выбрать.