Олсен и чайка

Эрик Сент-Клер

ОЛСЕН И ЧАЙКА

В один жаркий полдень, через пять месяцев после того, как его выбросило на остров, Олсен узнал, как управлять погодой.

Чайка сказала ему, как.

Ни черта больше на этом острове не было, кроме чаек и их гнезд, миллионов тех и других, и весь он был по колено в помете. Любой другой человек после пятимесячного одиночества, за сотни миль в стороне от судоходных маршрутов, свихнулся бы...

Только не Олсен. Ему всегда недоставало именно того, от чего свихиваются. Он часами гонялся за чайками, вопя на них, потому что

они могли улететь в любую минуту, а он не мог - но он никогда не разговаривал с ними. И сам с собой он тоже не разговаривал. Олсену, человеку с малым запасом слов и еще меньшим мыслей, нечего было сказать.

Убивая время, он просто так, для развлечения, расшвыривал ногами птичьи гнезда и топтал яйца. Яйца, кстати, были его единственной едой - ух, и ненавидел же он их! Они были вонючими, грязными, от них несло рыбой, а когда ему удавалось запить их дождевой водой, она воняла еще и птичьим пометом. Там были миллионы яиц. С какой радостью он их топтал!

В тот самый полдень Олсен топтал яйца в такт песне, которую придумал сам. "Трам-топ-топ!" И был в желтке по колени. От этого ему не было ни весело, ни грустно; он просто топал и рычал, потому что это было хоть какое-то занятие.

Серая чайка спланировала, села и грациозно подошла к нему на изящных розовых лапках.

– Олсен, - сказала чайка. Рычание смолкло. Топанье прекратилось. Рот открылся.

– Чего?
– сказал он.
– Гы! Вот я и чокнулся!

– Очень похоже, - согласилась чайка.
– Но возьми себя в руки, Олсен, и послушай. Я предлагаю тебе большую милость.

Мысли Олсена, и без того не слишком четкие, совсем перемешались.

– Ты неплохой парень, Олсен, - продолжала чайка, - и мы все о тебе отличного мнения. Но не мог бы ты быть чуточку осторожнее с нашими гнездами? Чайка посмотрела на заляпанные ноги Олсена с непонятным выражением. Такие уж у них лица, что трудно сказать, что чайка думает на самом деле.

– Ну, это...
– сказал Олсен.
– Если ты...

– Тебе нужно что-то, - сказала чайка, - что поможет тебе отвлечься от наших гнезд. Полезное развлечение ...

– Стриптиз!..
– блаженно выдохнул Олсен.

– Не совсем, - сказала чайка.
– Я предлагаю кое-что другое. Вот смотри, чайка вынула из-под крыла тонкий стебелек.
– С этой штукой, да еще с вековой мудростью, которой я поделюсь с тобой, ты можешь построить фигуру, вызывающую шторм. Или усмиряющую его. Как тебе будет угодно. Господи!
– задушевно сказала чайка, - вот будет потеха!

– Точно, - сказал Олсен.
– Но вот...

– Власть, Олсен! Подумай только!
– звонко вскрикнула чайка.
– Величие первобытного шторма! Рев белопенных валов, которые вызываешь ты! Вой тайфуна, рвущиеся молнии, хлещущие крылья дождя, гул громов - все это по твоему зову, Олсен!

– А стриптиз?
– спросил Олсен.
– А девочки?

Не заботясь об ответе, чайка принялась учить Олсена вывязывать из водорослей и стебелька такую фигуру, которая заставляла погоду повиноваться ему и его малейшему капризу.

Олсен нашел это даже интересным. Он испробовал тайфун,

водяной смерч и... Но разум Олсена был весьма ограниченным. Его малейший каприз был и вправду очень маленьким. Он пробовал и пробовал и через три дня додумался создать огни святого Эльма. Затем идеи кончились.

Тем временем чайки починили гнезда и отложили новые яйца. Времени у них для этого было мало - как раз пока Олсену не надоело забавляться погодой. Один шторм для такого тупицы, как Олсен, был похож на другие. Пятно дождя, порыв ветра - что здесь чудного?

Все это время он ел яйца, против чего чайки не возражали. Но теперь, когда штормы утратили свое очарование, Олсен снова стал замечать, какой у них мерзкий вкус. Уф!

Вопя мотив, придуманный им,- "Трам-топ-топ!", - Олсен пинал гнезда направо и налево и растоптал много отличных яиц.

– Олсен!
– укоризненно сказала серая чайка.
– О, Олсен!

– Трам-топ-топ!

– Прекрати!
– Чайка сказала это так, что Олсен замер.

– Честное слово, Олсен, - сказала чайка, - я тебя не понимаю. Ты в райском уголке, у тебя власть бога над погодой, отличный климат, изобилие вкусной и питательной еды...

– Еды!
– заорал Олсен. Он схватил полное гнездо яиц.
– Тухлые, вонючие яйца!
– Он швырнул гнездо на покрытые пометом камни у ног.
– Тошнит от таких яиц!

Чайка уставилась на Олсена с откровенным изумлением.

– Ты хочешь сказать ...
– медленно проговорила она, - ... что тебе не нравятся наши яйца?!!

Олсен молча плюнул на разбитое гнездо.

– Если тебе не хватает еды, - задумчиво сказала чайка, - то дай-ка мне вон тот стебель.
– Олсен подал, растирая остатки яиц каблуком.
– Я удивлена, сказала чайка.- Нам всем они нравятся!

Олсен был в совершенном ужасе:

– Вы едите собственные яйца?!

– Случается.
– Спокойно и изящно чайка заработала клювом и лапками. Возникла чудесная фигура.

– Каннибалы!!!-завопил Олсен.

– Чепуха, - сказала чайка.- Возьми себя в руки, Олсен. И будь внимательнее.
– Она показала на новую законченную фигурку.
– Благодаря этому Узору Желания, который я научу тебя сплетать, ты можешь велеть морю доставить тебе любой нужный деликатес. Например, этот.

Море мгновенно расступилось перед ними. Маленький тяжелый дубовый бочонок подкатился к ногам Олсена.

– Мне?
– спросил Олсен.

Чайка кивнула.

Всхлипывая от радости, Олсен схватил камень и, роняя слюни, грохнул по крышке бочонка, который тут же изверг свое содержимое - кучу гравия, червей и разной рыбы. Все это было разложившимся и имело чрезвычайно неаппетитный вид.

– Фу-уу!
– воскликнул Олсен, содрогнувшись от запаха.

– Боже мой, Олсен, - раздраженно сказала чайка.
– Есть ли на свете что-нибудь, что тебе нравится?
– Она порылась в содержимом бочонка, тихо воркуя от удовольствия.
– Твои вкусы мне совершенно непонятны, - сказала она через некоторое время.
– Ты должен сам заказать себе что-нибудь у моря. Я покажу тебе, как.