Олимп
Шрифт:
– Пытаюсь уговорить отца помириться с Аидом, – откликнулась Афина.
– И как, успешно?
– К сожалению, нет. Отец ничего не желает слушать. Я сказала ему, что он неправ. Он же ответил, что такое возможно, но мириться первым все равно не будет. Иногда я совершенно его не понимаю.
– Скажи, я могу чем-то помочь тебе? – спросил Аполлон, взяв Афину за руку.
Его прикосновение было подобно солнцу – тут же согрело кожу жаркими лучами. Но богиня осторожно высвободила руку.
– Благодарю за предложение, но не думаю, что кто-то может мне в этом помочь. Если только
– Интересная мысль, – фыркнул Аполлон.
– Думаю, Афродите она тоже понравится. Но это, все же, не решение. Я попробую поговорить с Аидом. Вдруг он окажется более благоразумным.
– Попробуй, все может быть, – тихо откликнулся Феб, не отрывая пристального взгляда от богини.
Афина, стараясь не смотреть на него, призвала Пегаса. Весь путь до входа в подземное царство она продумывала разговор с дядей. Если бы Аид оказался более мудрым, чем Зевс, все было бы решено. Она понимала, что, скорее всего, в ссоре виноваты оба. Но ни один не признает этого и не сделает первый шаг.
Аккуратно раздвигая толпы бесплотных теней умерших людей, богиня продвигалась к берегам Стикса. Перелетев священную реку, она, не торопясь, направилась к дворцу владыки подземного царства. Усмирив перед входом яростного Цербера, шагнула внутрь. Аид нашелся в тронном зале.
– Афина, я ожидал увидеть тебя раньше, – приветствовал он племянницу. – Наверно, нелегко было прийти ко мне?
– Нелегко, – призналась она, склонив голову в легком поклоне.
– К чему эти церемонии? – поморщился Аид.
Он взял племянницу за руку и отвел к мраморной скамье, укрытой теплым покрывалом, усадив рядом с собой.
– Ты же знаешь, зачем я к тебе пришла? – начала разговор богиня.
– Хочешь, чтобы я помирился с Зевсом?
– Для начала я хочу узнать, что между вами произошло. Отец вкратце рассказал мне, но я хотела бы и тебя выслушать.
– Я просто познакомил его с моим взглядом на искусство управления миром людей и богов, – недобро усмехнулся владыка. – И мы с ним, к сожалению, разошлись во взглядах.
– Ты ведь обещал мне, что будешь держать при себе свои мысли, – упрекнула его Паллада.
– Прости, что не сдержал обещания, – мягко ответил Аид. – Но когда он начал рассказывать про своего очередного отпрыска, этого Геракла или как его там, я сразу вспомнил несчастную Геру, потом тебя, вынужденную нянчиться с его многочисленными сыновьями. Вспомнил женщин, которых он соблазнил против их воли, хитростью и напором. Вспомнил о том, сколько еще остается проблем в мире смертных, которые он не хочет решать, потому что занят совершенно не тем, чем должен… Я не сдержался, Афина. И я готов помириться с ним, но только если он подойдет ко мне первым. Мне надоело во всем ему уступать. Пусть хоть раз сделает что-то мудрое.
– Аид…
– Нет, Афина, я не побегу к нему на поклон. Я сказал то, что думаю, и от своих слов отказываться не буду, – жестко сказал бог.
Паллада закрыла лицо руками, с минуту просидела так, затем отняла ладони, умоляюще посмотрев на дядю.
– Что же мне с вами делать, Аид? – тихо сказала она. – Вы оба ведете себя как малые дети!
–
– Аид! – Паллада резко встала. – Ты хочешь поговорить об этом сейчас? И как это, по-твоему, будет выглядеть? После вашей ссоры с Зевсом?
– Сначала выслушай меня! – Аид тоже встал.
– Даже слушать не буду, пока вы не помиритесь.
Богиня направилась к выходу, стараясь подавить раздражение.
– Скажи, он когда-нибудь говорил тебе о твоей матери? – мягко спросил Аид, когда Афина уже приблизилась к дверям.
– Что? – Паллада резко остановилась, будто налетела на невидимую преграду.
– Он говорил тебе что-нибудь о твоей матери, милая?
– Но… но ведь Зевс сам создал меня, разве нет?
Аид расхохотался. Афина нахмурилась.
– Я сказала что-то смешное?
– Не сердись, прошу тебя. Он сам тебе это сказал?
– Прямо не говорил, но по его поведению и некоторым словам я сделала такой вывод. Я никогда не говорила с ним об этом. А что в этом такого? Разве боги не могут появиться просто так?
– Нет, – серьезно ответил Аид. – Для создания любого живого существа, будь то человек, животное или бог, нужно объединение двух противоположных начал. Это закон естества. Я не буду ничего тебе рассказывать, просто задай ему как-нибудь этот вопрос, хорошо? Если не расскажет – приходи ко мне, я ничего от тебя скрывать не буду. Ведь он далеко не так идеален, как тебе кажется.
– Я знаю это, – холодно откликнулась Афина. – Но это не мешает мне любить его. До встречи, Аид.
Час от часу не легче. Почему Зевс никогда не говорил ей о матери? Если она была, то где она сейчас? Так же, как Латона, скрывается от гнева ревнивой Геры? Поругалась с отцом? Отправилась в другие страны? Богиней она была или нимфой? А может, смертной, и именно поэтому отец молчит о ней, чтобы дочь не сомневалась в своем божественном происхождении?
Афина возвращалась на Олимп с тяжелым сердцем. У нее вдруг появилось столько вопросов, и ни на один она не знала ответа. Принято считать, что любимая дочь Зевса – каменное изваяние, статуя, которую эмоции, словно горный поток, обтекали, не задевая. Многих чувств она действительно избегала благодаря самоконтролю. Но это не избавляло ее от переживаний. Не имея чувств, она не стала бы первой помощницей смертных. А она старалась передать им все, что знала и умела, вдохновляя на новые открытия.
Афине не хотелось сейчас возвращаться домой, и она отправилась к Афродите. Богиня красоты, выкупавшись в молочной ванне, нежилась на своей роскошной кровати. Бархатистая кожа, тщательно оберегаемая от солнца, белела в полумраке комнаты. Афина молча села на край кровати. Урания вопросительно посмотрела на нее.
– Вся моя мудрость и рассудительность разбивается об их упрямство, – мрачно сказала Паллада.
Богиня любви хмыкнула.
– Мужчины, что с них взять… Вечно выясняют, кто из них главный. Что теперь собираешься делать?