Олеся
Шрифт:
– Олесь, я знаю, что Эл тебя поцеловал тогда, - я растеряно посмотрела на него. Он был совершенно спокоен.
– Откуда?
– Он сам мне рассказал, - я опешила. Интересно, как Эльмир обрисовал ситуацию с поцелуем? В поисках ответа я разглядывала лицо Рыжика. Он не злился. И как это понимать?
– Олесь, он сказал, что ты не виновата. Он знал, что ты винишь себя, потому рассказал, как все было.
– Почему?
– я не понимала. Эльмир сам все рассказал. Но на него это не похоже!
Рыжик потянул меня
– Все просто Олесь, для него цена тоже стала играть роль.
– Черт.
– Я тебя понимаю, но что поделать, если будишь в людях все лучшее, - Рыжик говорил ласково, с едва заметной насмешкой.
– Все с ним будет хорошо. Тем более, что в любом случае, я уже не буду ждать твоего выбора. Я тебя не отдам.
– Я не вещь, чтобы меня отдавали!
– привычно возмутилась я.
– Ты женщина, Олеська, я согласен. Но! Ты моя женщина. Запомни, и больше это не обсуждается. Одевайся.
Все ещё возмущенно пыхтя, я подошла к креслу, на котором пристроила свои вещи, натянула джинсы, не снимая футболки Эльмира, и, встав спиной к Петьке, стянула её. Я ему ещё припомню этот разговор. На самом деле от его слов внутри разливалось тепло, и тянуло к нему как никогда. И хотя такие собственнические замашки, в общем, казались мне раздражающими, но именно от моего всегда разумного и спокойного Рыжика услышать такое было здорово. Потянулась за одежкой, но вдоль позвоночника прошлась мужская ладонь, от чего протянутая рука дернулась, и футболка с бельем выпали. Одна рука легла на мой живот, а другая отвела волосы, и губы коснулись шеи. Я невольно подалась назад, прикрыла глаза.
– Прости, не сдержался, - прошептал он мне в ухо, поглаживая плечо. Потом тепло его рук пропало, когда я открыла глаза, он держал передо мной мои вещи. Я моргнула, Петька вздохнул, и начал меня одевать.
– Да я сама, - растерялась я, и когда он застегнул на мне бюстгальтер, я, наверно, опять покраснела, как помидор. Лицо горело.
– Если уж я никак тебя раздеть не могу, так хоть одену. Руки подними, - он натянул на меня футболку, медленно проводя пальцами по бокам. Повернул заторможенную меня к себе лицом, поцеловал.
– Теперь можно ехать.
Эльмир, к моему удивлению, даже не попытался целовать меня на прощание, только смотрел грустными глазами. С Петькой они на прощание пожали друг другу руки. Мои брови взлетели вверх. Петя кивнул Элу:
– Спасибо. За мной должок, - тот бросил на меня долгий взгляд, как будто запоминая.
– Счастливо вам, - прозвучало как пожелание, а не прощание. Я тихо проговорила:
– Пока, - и мы ушли.
Я даже не думала о том, куда мы едем. И только когда машина остановилась перед кафе, я поняла, что ехали мы не домой.
– Зачем мы здесь?
– удивилась.
– Поздно
– Я не ел давно, ты, насколько я знаю, тоже, - Эл сдал меня со всеми потрохами.
– Поедим и отправимся.
– А они открыты?
– я с сомнением поезла в карман за телефоном.
– Двенадцать уже.
– Они до двух работают, пойдем.
Ели мы молча, при этом, постоянно бросали взгляды друг на друга. Мне казалось, что я не видела его бесконечно долго. Он иногда улыбался мягко и как-то многообещающе.
Когда приехали домой, сбегав в душ, я кинулась к шкафу, соображая, что бы этакое одеть, для произведения на Петьку конкретного впечатления. Как обычно, все казалось не подходящим. И вот стою я возле полочки, в самом обычном халатике, выискиваю, и тут на плечи опускаются привычные тяжелые руки.
– Олесь?
Я обернулась с намерением выставить его из комнаты на какое-то время, но слова замерли. Мой Рыжик был весь такой... раздетый! Нет, я привыкла видеть его в одних трусах, но именно сейчас, когда я думала о том, что произойдет, его вид ввел меня в ступор. Он был весь такой большой, сильный и только мой!
Не удержавшись, я коснулась его груди. На данный момент она показалась мне самой нейтральной частью тела. Провела рукой до плеча, потом опустилась по руке и, наконец, подняла на него взгляд. Его глаза горели. Он перехватил мою руку, и потянул меня к себе. Его губы были очень нежными и осторожными.
Руки скользнули по моему телу, и потянули поясок халата. Я вспомнила, что вообще-то хотела переодеться во что-нибудь красивое, но решила, что если сейчас об этом заговорю, то это будет не к месту. Да, чувствую, что умнею! Халат упал от его движения, Петя подхватил меня на руки и опустил на диван. Мы оба тяжело дышали. А потом он лег рядом, накрыл нас одеялом, и прижал меня к себе спиной. Теперь я уже не чувствовала себя такой умной. Что за фигня?!
– Петя?
– я попыталась обернуться к нему, но он удержал меня.
– В чем дело?
– Спи, солнце, - от его дыхания, коснувшегося моих волос, внутри побежал огонь.
– Я не хочу спать!
– возмутилась я.
– Это я понял.
– И?
– я поняла, что мой романтический настрой переходит в злость.
– Хорошая моя, тебя лихорадит.
– Что? Да не лихорадит меня! Просто я...
– и только я хотела, сказать, чего хочу от него, как он меня перебил.
– Олесь, у тебя температура, по-моему.
Вот тут я слегка.... Ну, или не слегка, психанула. Ну, где это видано, а? С собственным парнем, почти законным, можно сказать, переспать не могу! То у него благородство срабатывает, то у меня голова не срабатывает (это я про таблетки вспомнила), а теперь вот такое. Я не знала, плакать мне или истерически смеяться.
– Петь, - всхлипнула я.
– Чего?
– с улыбкой в голосе отозвался он.