Шрифт:
1
Зря, зря основатели первой ложи, что пьянствовали в таверне «Гусь и вертел», на всех углах болтали о своей благотворительности. Мол, настанут золотые времена, когда масоны напитают нищих, призрят сироток и превратят бордели в бастионы благочестия. Кто поверил бы этим свиным рылам, готовым родную мамашу сдать в ломбард, если бы за старуху дали ломаный грош? Кто бы стал слушать растлителей малолетних и тайных сифилитиков, истлевающих от ртутных мазей?
Конечно, никто не поверил. Вот и поползли скверные слухи, что вся эта брехня нужна им только для отвода глаз. А на самом деле вольные каменщики обтяпывают грязные делишки, умыкают
Чего греха таить, так оно и было. Дела у первых лож пошли на зависть успешно, и эта мода всего за пятьдесят лет распространилась по всему Альбиону. Тени братьев замелькали в гильдиях, в парламенте и даже в правительстве. Стало ясно, что они могут тихой сапой добиваться своего в этом славном королевстве. Главное только – сговориться между собой и действовать по плану. Тогда можно увести во владение какого-нибудь брата очередную шерстобитню или пивоварню, а то и фабричонку. А стряпчему всучить золотую гинею, чтобы молчал как чучело куропатки, если обиженные поднимут крик. Как же иначе? Ведь чем состоятельнее члены ложи, тем сильнее она сама.
Но, видно, не одни масоны были такими сообразительными. Хватало мозгов и у английских королей. Они, наконец, спохватились, что ложи роют в их владениях подпольные ходы. А там, где роются подпольные ходы, возникает подпольная империя с ее темными законами, властителями и палачами. Вот и прибрали их величества вольных каменщиков к своим рукам. В 1782 году Великую Ложу возглавил принц Кемберлендский Генри Фредерик.
С той поры братства оказались под надежным присмотром сюзеренов. Каждым новым Великим Мастером избирается только наследный принц. Здесь уже не случится той неприятности, какая произошла во Франции с Людовиком Шестнадцатым, легкомысленную голову которого масонская революция разлучила с его жизнелюбивым телом.
Или с русским Павлом Первым, вознамерившимся устроить гонения на ложи. Пришлось ему отъехать в царскую усыпальницу вперед ногами в самом цветущем возрасте.
Короли себя обезопасили, но лучше ли от этого ложам? Только нужно ли это братствам? Ведь они стонут в путах придворных условностей и обязательств. По настоянию двора масоны постоянно занимаются благоглупостями. Зачем тратить непомерные суммы денег на дурацкие маскарады благотворительности, строительство лепрозориев и богаделен, бесконечные балы и чаепития, когда страдает реальная работа?
Публику следует ублажать, не доводя дело до балагана. Нельзя заниматься цирком и политикой одновременно. Россия проиграна! Сегодня об этом надо говорить откровенно.
Пятнадцать лет назад, после бездарной попытки первой революции в России, Совет принял решение о начале по-настоящему широкой работы для установления в Петербурге республиканского режима. Пятнадцать лет подряд расходовались неимоверные деньги на российских заговорщиков всех мастей, велись закулисные игры, жертвовались человеческие жизни. И все оказалось напрасным. Эта полудикая кобыла вырвалась из накинутой масонами уздечки и поскакала своим путем. После лавинообразно нагрянувшего октябрьского переворота братство было выбито из потока российских событий.
А все потому, что ложи не имели возможности развернуться со всей своей силой. Потому, что на потеху его Величества они вынуждены были посылать лучших людей в Индию и Африку, заниматься эмансипацией, черт бы их побрал, женщин, строить бесконечные приюты, которые вскоре превращаются в публичные дома!
Брат Секретарь подошел к окну своего кабинета и выглянул на улицу. Желтая пена цветущих каштанов радовала глаз. Весна двадцатого года выдалась
А ведь еще три года назад, когда премьером России стал Керенский, ложи торжествовали победу. История сопутствовала их замыслу. На важнейшем этапе переворота масоны уверенно держали в руках ход событий. Буржуазная революция, в которую они вложили столько сил, подходила к финалу, и это была их заслуга. Ведь никто не стал бы терпеть в Европе российскую политическую шпану, состоявшую из мечтателей и садистов, способную только болтать на пьяную руку и ссориться между собой. Именно здесь, в Париже, Берлине и Лондоне, стараниями братьев эти опереточные персонажи превращались в реальную силу, крепли, набирались понимания предстоящих дел. Это с помощью лож они смогли сколотить и содержать свои партии. Отсюда они управляли подрывной работой в Империи. Здесь печатали свою литературу и свои газеты. Ничего этого они не смогли бы сделать, если бы не деньги братств, поступавшие им иногда напрямую, а чаще – через подставных лиц. А сколько средств было отдано ложами на пропагандистскую поддержку антимонархических настроений в России, сколько денег ушло на подрыв русского великодержавного духа!
Наконец, в феврале семнадцатого Николай Второй был низложен, и братствам открывалась широкая дорога к богатствам, каких они себе и представить не могли. Временное правительство, на половину состоявшее из масонов и получившее доступ к царским сокровищам, обещало начать выплату долгов. Ах, какой рог изобилия готов был уже извергнуть на ложи свои благодати. Все гигантские затраты на войну и свержение самодержавия обещали восполниться в кратчайшие сроки. Посол Его Величества в России Бьюкенен писал восторженные письма о свершившейся виктории.
Ну, а после победы над кайзеровской Германией, Россия распахнула бы свое неизмеримое пространство перед английским, французским и американским капиталом.
Однако тогда ложи совершили историческую ошибку с Ульяновым. Немалая вина легла и на него, Брата Секретаря. Он не сумел подняться над коллективным разумом Совета и разгадать силу карликовой большевистской партейки, висевшей на шее немецкого генштаба больше для отчетности, чем для серьезной подрывной работы. Да и кто в Совете мог предполагать, что на финальном этапе переворота большевики проявят такую прыть! Ведь они никакого отношения не имели к февральским событиям! Сегодня они трубят, что на момент февральской революции их было двадцать четыре тысячи. Да он-то знает, что вокруг их ядра из четырехсот функционеров не набралось бы тогда и десяти тысяч более-менее устойчивых сторонников. А эсеров насчитывалось в пятьдесят раз больше. Кто же сделал бы ставку на ленинцев в такой ситуации?
Но как же хлестко начала работать привезенная немцами из Швейцарии группа большевистских агитаторов! Нет, они не пошли в окопы или в деревню, в эти неуправляемые стихии. Где им справиться малым числом с таким океаном! Эта говорливая стая ринулась в питерские и московские казармы, на крупнейшие заводы. Она выкинула из рукава самый беспроигрышный козырь: мир вместо войны. И играючи обставила правительство Керенского, не сумевшее понять момента и продолжавшее под руководством Бьюкенена твердить о войне до победного конца.