Чтение онлайн

– Где же ваша жена, Савелий Георгич? Вас нельзя в таком состоянии оставлять одного.

– Анну этой ночью увезли в больницу. Сказали, ничего серьезного, через пару дней вернется.

Шпаликов догадался, что значит «ничего серьезного» – у красавицы очередной запой, но уточнять не стал. У него язык чесался сказать Гурьеву, мол, все, ваша песенка спета, Савелий Георгич. С вас двести миллионов и заявление об отставке по состоянию здоровья. Но он промолчал. Всему свое время.

В то же время Герман передал Семену Желткову тубус, с которым он частенько ездил к фокуснику:

– Тут четыре картины,

Сема. Садись в машину и езжай на Кутузовский. Вот тебе ключ. Твои столики пока будет обслуживать Катя. Да чего там обслуживать, ресторан пустой.

– Но Геннадий Васильевич уехал, – удивился Семен.

– Я знаю. Туда придет человек за этими картинами. Предупреждаю, полотна ворованные, а подставлять тебя я не хочу. Сделаешь так. Покажешь ключ, и тебя пропустят без вопросов. Зайдешь в квартиру, достанешь холсты и прикрепишь их кнопками за плакатами, висящими на стене. Никто ни о чем не догадается. Сядешь и будешь ждать покупателя. Когда придет клиент, он спросит: «Где картины?» Ответишь очень просто: «Ждите. Узнаете через десять минут после моего ухода». Отъедешь от дома квартала на два-три и позвонишь ему по телефону, тогда и скажешь, где спрятаны картины. Так безопасней.

– Он может быть опером?

– Может, Сема. Так что рисковать не будем. Жди его до половины второго. Не придет – тут же возвращайся. Иди переодевайся и вперед.

Как только желтый «жук» Семена тронулся с места, Герман поехал за ним. Дорога не заняла много времени. Машина Семена остановилась рядом с машиной Анны Фельдман, и обе они попали в объектив фотоаппарата Германа. Теперь ему оставалось только ждать.

В четверть второго раздался звонок мобильного. Герман ответил.

– Это я.

Он узнал голос Ирины.

– Кажется, Савва заснул. Лучшего момента не придумаешь.

– Действуй, я звоню на десятый этаж.

Ирина достала пистолет и прошла в спальню отца. Гурьев спал на кровати, не раздеваясь. Он перенервничал, устал и, выпив валокордин, уснул. Девушка подошла к постели, ее взгляд был полон ненависти. Она приставила ствол к правому виску отца, выстрелила и на минуту застыла. Потом, не глядя на размозженное лицо отца, сказала:

– Это тебе за мою мамочку, сволочь!

Оружие она вложила в руку покойника и отошла к окну.

В квартире на десятом этаже раздался телефонный звонок. Анна вздрогнула и проснулась. Она не сразу сообразила, где находится, спала как убитая. Стрелки настенных часов показывали половину второго, в окно заглядывало солнце.

Анна взяла трубку.

– Слушаю вас.

– Все позади. Ваше пленение закончено. Слушайте последние инструкции и делайте все так, как я говорю. Сейчас наберете номер с городского телефона, он стоит на тумбочке у кровати, и спросите хозяйку, можете ли занести ей ключи. Если она дома, пешком спуститесь на шестой этаж и позвоните в шестьдесят четвертую квартиру. Вам откроют, вы отдадите ключи. Уходя, не забудьте запереть дверь. И главное. Спускайтесь на первый этаж тоже пешком. Выйдя на улицу, выбросьте мобильный телефон, который у вас в руках, в урну, ту, что справа от подъезда, потом можете ехать домой. Вам все понятно?

– А чего тут сложного? Диктуйте телефон.

Ирина надела чепчик, лицо намазала густым слоем крема. Теперь и родная мать, будь она жива, не узнала бы

ее. Зазвонил мобильный телефон Гурьева. Ирина ответила.

– Я могу занести вам ключи?

– Да, пожалуйста.

Она отнесла аппарат в спальню и положила его на тумбочку рядом с трупом.

В квартиру позвонили. Автоматически включился видеоглазок. Ирина подошла к двери. На экране была Анна Фельдман. Открывать Ирина не торопилась – шла видеозапись. Женщины плохо знали друг друга, виделись лишь несколько раз, да и то мельком. Вечные враги, Гурьев и Фельдман никогда не бывали в гостях друг у друга.

Когда дверь открылась, Анна даже вздрогнула. Перед ней стояла женщина в белой маске с целлофановым чепчиком на голове, в таких же перчатках – их надевают при окрашивании волос.

Ирина посторонилась. Анна в растерянности переступила порог, дверь захлопнулась. Камера, соответственно, выключилась.

– Я лишь ключи отдать…

– Спасибо.

Ирина забрала ключи и вновь открыла дверь.

– До свидания.

Герман продолжал сидеть в машине с фотоаппаратом в руках. Все складывалось как нельзя лучше. Сначала вышел Семен из третьего подъезда, сел в свой «Фольксваген» и уехал. Следом из второго подъезда вышла Анна Фельдман. Она осмотрелась по сторонам, что-то выбросила в урну, потом села в свою машину и уехала. Несколько коротких эпизодов – и полная пленка бесценных кадров. Герман подошел к урне и достал из нее сотовый телефон.

Через семь минут на улице появилась Ирина Гурьева в парике и темных очках. Герман открыл окно. Проходя мимо, девушка закинула в машину видеокассету, после чего стала ловить такси. Доктор Чваркин ждал Ирину в больнице, где она официально находилась еще с ночи, но до сих пор там не была.

Герман вернулся в ресторан, и как оказалось, вовремя. Следом за ним в зале появились полковник Кулешов и полковник Федоров.

– Ну наконец-то расшевелились. Плохо соображаете, ребята, – проворчал он себе под нос. – Такими темпами вы за год до сути не доберетесь.

Он подошел к Семену.

– Ну, мальчик, последний рывок…

– Слушай, Гера, за картинами так никто и не пришел. Я ждал, как ты мне велел, до половины второго.

– Черт с ними, забудь. Нас опять сыскари навестили. В зале с мэтром разговаривают. Сообразишь, что им сказать?

– Господи, я уже всю схему посещений наизусть знаю.

– Отлично. Расслабься, веди себя спокойно.

Герман остался за занавеской, а Семен отправился отвечать на очередные вопросы сыщиков. Их беседа длилась недолго. Полковники быстро ушли, а Семен вернулся.

– Ну что им еще надо?

– Показывали мне фотографию того типа, я его узнал якобы. Назвали его Дербеневым, тут я им и подбросил твой козырь. Мол, Скуратов здесь бывал с Оксаной. И когда сюда заходил с вопросами, его, мол, вовсе не этот Дербенев интересовал, а Оксана. Похоже, он ее ревновал. Они эту пилюлю проглотили.

– Молодец, Семка, лихо соображаешь. Значит, сейчас они поедут опять к Оксане, а потом направятся к Гурьеву. Других источников у них не осталось. Об Оксане им никто ничего сказать не сможет, опоздали ребята. Паршивая у них работенка, Семочка! Так. Ну, с тебя хватит, с сегодняшнего дня ты в отпуске. Пиши заявление и катись. Я приготовил тебе сюрприз. Поедешь в Сочи.