Чтение онлайн

Телефон негромко произнес:

— Бисеза, есть кое-что еще.

— Что?

— Тау Кита.

Джош сдвинул брови.

— А что это такое? А, вспомнил. Звезда.

— Звезда, похожая на наше солнце, до нее около двенадцати световых лет. Я видел ее в виде вспышки сверхновой. Она была неяркая, в то время, когда я ее заметил, свет уже тускнел, пик свечения миновал… это продолжалось всего несколько ночей, но…

Абдыкадыр, подергав бородку, обескураженно осведомился:

— А что в этом такого удивительного?

— Всего лишь то, что это невозможно, — ответил телефон.

— Как это?

— Только сверхновая бинарной системы — звезда-спутница —

должна добавлять основной звезде инертную материю, которая в конце концов и взрывается.

— А Тау Кита — одинарная звезда, — продолжила мысль Бисеза. — Так как же она могла стать сверхновой?

— Можете просмотреть мои записи, — обиженно заметил телефон.

Бисеза неуверенно посмотрела на небо. Редди проворчал:

— В теперешних обстоятельствах лично мне это представляется туманной и абстрактной загадкой. Возможно, нам стоит думать о более насущных делах. Этот ваш телефон уже несколько дней кряду по-вавилонски определяет даты. Долго еще ждать, когда он соизволит поведать нам дивные результаты?

— Это зависит от телефона. Он у меня всегда был самостоятельным.

Редди рассмеялся:

— Сэр Безделушка! Поведай мне все, что знаешь — как можешь, и пусть пока ты знаешь не все. Повелеваю!

Телефон растерянно изрек:

— Бисеза…

Она установила специальную защитную программу, чтобы телефон не выболтал британцам лишнего. Но теперь она только пожала плечами.

— Можешь отвечать, телефон.

— Тринадцатый век, — прошептал телефон. Редди наклонился ближе.

— Когда?!

— Точнее сказать трудно. Изменения в положении звезд невелики… моя камера рассчитана на дневное освещение, и мне приходится делать снимки с большой экспозицией… очень мешают эти гадкие тучи… В этот период имело место несколько лунных затмений. Если я замечу хотя бы одно затмение, я смогу привязать его к определенному дню.

— Значит, тринадцатый век, — ахнул Редди и вгляделся в подернутое облаками небо. — Мы в шести веках от дома!

— А мы — в восьми, — мрачно добавила Бисеза. — Но что это означает? Пусть над нами небо тринадцатого века, но под ногами у нас определенно не земля тринадцатого века. Джамруда, к примеру, тогда не существовало.

Джош выразил свое мнение:

— А может быть, тринадцатый век — основа, фундамент. Что-то вроде канвы, на которую нашиты другие лоскутки времени, — вот и получилась громадная хронологическая оболочка планеты.

— Простите за малоприятные новости, — извинился телефон.

Бисеза пожала плечами.

— Новости скорее сложные, чем плохие.

Редди привалился спиной к валуну, забросил руки за голову. В его толстенных очках отражались тучи.

— Тринадцатый век… — протянул он задумчиво. — Какое получается удивительное путешествие. Я-то думал: попаду на северо-западную границу — вот это будет приключение! Но оказаться заброшенным в средние века!.. Но должен признаться, у меня в данный момент нет ощущения чуда. И даже страха я не чувствую из-за того, что мы потерялись.

Джош отхлебнул лимонада.

— А что же ты чувствуешь?

Редди ответил:

— Когда мне было пять лет, меня отправили к родственникам в Саутси. Тогда это было обычным делом: родители-эмигранты хотели, чтобы их дети обосновались на родине. Но в пять лет я в этом ничегошеньки не смыслил. Я возненавидел это место, как только туда ступила моя нога — Лорн — лодж, дом-тюрьма! Меня там регулярно наказывали за одно и то же страшное преступление —

за то, что я был самим собой! Мы с сестрой утешались игрой в Робинзона Крузо, но я никогда не мечтал о том, что стану Робинзоном Крузо во времени! Где-то теперь бедняжка Трикс… Но тогда более всего было обидно и больно из-за того, что мои родители меня бросили — как мне тогда казалось. Предали и бросили в этом унылом месте, средоточии несчастья и боли…

— И теперь здесь все точно так же? — осторожно спросил Джош.

— Тогда меня покинули родители, — с горечью выговорил Редди. — А теперь — сам Господь Бог.

Тут все притихли. Ночь под небом, усыпанным чужими звездами, казалась необъятной. Так одиноко Бисеза не чувствовала себя с момента Разрыва. Она вдруг страшно затосковала по Майре.

Абдыкадыр мягко проговорил:

— Редди, ваши родители желали вам добра, ведь правда? Просто они не понимали, каково вам.

Джош спросил:

— Предполагаете, что тот, кто отвечает за все, что случилось с миром — Господь Бог или кто-то еще, — в действительности желает нам добра?

Абдыкадыр пожал плечами.

— Мы с вами — люди, а мир изменен явно сверхчеловеческими силами. Как же нам понять мотивы, движущие этими силами?

Редди сказал:

— Ну хорошо. Но неужели хоть кто-то способен поверить, что всем этим помешательством руководит чья-то добрая воля?

Никто ему не ответил.

И вот начался последний виток.

«Может быть, последний полет человека вокруг Земли», — с тоской думал Николай.

Но порядок необходимых пунктов подготовки не изменился, и как только потребовались профессиональные навыки, все трое заработали вместе так же слаженно, как трудились все время, с тех пор как началось это странное приключение. Николай на самом деле подозревал, что его напарников, как и его самого, очень успокаивали знакомые, привычные действия.

Первым делом нужно было убрать в жилой отсек накопившийся мусор, в том числе и большую часть содержимого комплекта, предназначенного для выживания после приземления. Продукты, так или иначе, были уже съедены. Сейбл перенесла в посадочный модуль свою допотопную радиоаппаратуру, поскольку ей вполне можно было воспользоваться после посадки.

Затем нужно было облачиться в скафандры. Для этого космонавты по очереди перебирались в жилой отсек. Сначала Николай натянул эластичное трико — довольно плотные штаны, предназначенные для того, чтобы обеспечить отток жидкости к голове. Это помогало избежать обморока после приземления — бесценный предмет одежды, хотя и жутко неудобный. Затем настала очередь скафандра. Первым делом пришлось засунуть ноги в штанины через отверстие в области живота. Внутренний слой скафандра был изготовлен из прочного прорезиненного воздухонепроницаемого материала, а наружный — из плотной, сотканной вручную ткани — имел множество карманов, «молний» и клапанов. В условиях нормального атмосферного давления облачиться в скафандр было бы невозможно без посторонней помощи. А здесь Коле пришлось какое-то время поплавать в воздухе вокруг скафандра, пока он не попал ногами в отверстие. Потом он засунул руки в рукава и сразу почувствовал, как плотно прижалась ткань к спине. Коля привык к этому скафандру, костюм даже пропитался его запахом. Случись несчастье — и скафандр мог спасти ему жизнь. Но после свободы невесомости Николаю казалось, что его заковали в тракторную гусеницу.