Чтение онлайн

— Могу ли я предложить использовать для измерения температуры тех вод метод Остроуса — предлагает Гладкопанцирка.

— Превосходная идея! — восклицает Длинноклешень.

Остроус говорит что-то неразборчивое о забытом оборудовании, но остальным удается уговорить коллегу. Гости доедают угощение (Широкохвост замечает, как некоторые члены Собрания набивают яствами сумки, и хватается за последнее яйцо бахромчатки, чтобы не остаться обделенным), после чего все направляются к границам владений Длинноклешни.

За межевыми камнями ученые инстинктивно сбиваются в тесную кучку. Разговоры стихают, все больше внимательного вслушивания и звуковых сигналов. Длинноклешень заверяет присутствующих, что она отгоняет от своего кратера и разбойников,

и мародеров, но и сама, идя позади, несколько раз подает звуковые сигналы — на всякий случай. Впрочем, слышатся только крики каких-то диких детей, да и те быстро убегают, едва заметив приближение взрослых.

По пути к поселению близ кратера Анри и Роб оставались немногословны. Внимание каждого было сосредоточено на навигационных панелях с внутренних сторон шлемов. Ориентирование на Ильматар казалось обманчиво простым выбираешь курс по инерционному компасу, направляешь крылатку в нужном направлении — и вперед. Но Фриман время от времени ловил себя на мысли как же непросто ориентироваться без электроники! Звезды скрывала километровая толща льда над головой, а приличного магнитного поля у Ильматар не было. Едва получается отличить верх от низа — если только поисковые огни не гасли, дно не пропадало из виду и вас не окутывало облаком песчаной взвеси, а вот держаться на заданной глубине удавалось исключительно благодаря наблюдениям за экраном эхолота и датчиком давления. Без навигационного оборудования человек на Ильматар был бы слеп, глух и совершено потерян.

К 05.00 исследователи приблизились к намеченному месту.

— Только пассивный режим эхолокации, — велел Керлек, — и необходимо сохранять тишину. Ты можешь снимать со ста метров

— Потом придется усиливать и чистить изображение… но в общем — да.

— Вот и хорошо. Займешь позицию вон там. — Анри указал куда-то в темноту.

— Где именно

— Возле той громадной кучи камней по направлению… сейчас… сто градусов, примерно в полусотне метров.

— Хорошо.

— Стой там и не шуми. Я направляюсь вперед, к кратеру. Отдай мне второй беспилотник.

— Договорились. Что собираешься делать

— Зайду прямо в поселение.

Покачивая головой, Фриман отыскал себе относительно удобное укрытие в камнях. Дожидаясь, пока осядет взвесь, оператор заметил, что перед ним — не природная гряда обработанные камни, остатки какого-то сооружения… Кое-где на поверхности даже вырезаны узоры и письмена. Фриман старался заснять как можно больше. Попробуй не снимать — остальные ксенологи на «Хитоде» потом семь шкур спустят.

Керлек продвигался вперед в мутном облаке. Если он будет баламутить придонный ил, то большая камера окажется бесполезной, а потому Роб рассчитывал лишь на беспилотники. Один следовал за Анри на расстоянии десяти метров, второй снимал журналиста сверху. Связь по лазеру была несколько шумновата под водой, в основном — из-за частиц, но подробности и не нужны. Все сохранится на камерах беспилотников, а потому Фриман довольствовался тем, чтобы просто охватить окулярами аппаратов как можно больший радиус. Поскольку оператор сидел удобно и мог орудовать руками, то вместо голосовых команд и особенно раздражающего визуального управления он пользовался виртуальным джойстиком.

— Гляди! — неожиданно воскликнул Керлек.

— Что Где

Изображение на передней камере Керлека приблизилось, показались восемь ильматарцев, плывущих строем, метрах в десяти над дном. Все — взрослые, в поясах с какими-то приспособлениями. Двое — при копьях. С тех пор как беспилотники принесли первые изображения аборигенов, их описывали как гигантских омаров, но, глядя на строй инопланетян, проплывающих над головой, Роб не мог согласиться с таким описанием. Большеголовые, плоскохвостые местные жители напоминали скорее белуг в доспехах. Длина тел взрослых особей колебалась от трех до четырех метров. Каждый имел с дюжину конечностей, аккуратно согнутых

под панцирем; позади — ноги, спереди — четыре подии, передняя пара заканчивалась большими, точно у гигантского богомола, клешнями. Кроме того, аборигены имели острые жвала и длинные осязательные щупальца. Сама голова представляла собой громадный, гладкий купол, блестящий, точно угольное ведерко на шее, откуда и взялось научное наименование ильматарцев Salletocephalus structor. Введенные в режим ожидания датчики Керлека перехватывали щелчки и потрескивания, создаваемые локацией аборигенов, изредка перемежаемые пронзительной клавесинной нотой.

Оба человека наблюдали, как над головой Керлека проплывает отряд ильматарцев.

— Как думаешь, чем заняты местные — спросил Роб, едва группа инопланетян скрылась.

— Не знаю. Скорее всего отряд охотников. Отправлюсь за ними следом.

Фриман собрался было поспорить, но не стал с Анри это занятие безнадежное.

— Не уплывай далеко.

Анри оттолкнулся от дна и отправился следом за ильматарцами. Людям было непросто угнаться за аборигенами, даже в ластах. Через пару минут Керлек уже вспотел, тяжело пыхтя.

Местные жители опускались к небольшому образованию возле кратера, обозначенному на компьютере Роба как Мори 3-б. Через камеры беспилотников Фриман наблюдал за тем, как Керлек приближается к аборигенам. Сперва журналист двигался с неуклюжим изяществом, но после пренебрег всяческой маскировкой и принялся попросту расхаживать среди местных. Роб ожидал ответной реакции ильматарцев, но казалось, те заняты исключительно собственными делами.

Не хватает одного камня. Широкохвост помнит всего лишь в пяти клешнях, по другую сторону потока, — большой кусок ракушечника, спаянный воедино грязью и минеральными солями кратерных вод. Но теперь ракушечника нет. Неужели его подвела память Снова подает сигнал. А, камень на месте — там, где ему и полагается быть. Странно… Широкохвост продолжает собирать камни.

— Слышите Широкохвост! — Это Длинноклешень.

Внезапно, откуда ни возьмись, местная исследовательница появляется перед Широкохвостом, ее голос звучит взволнованно

— Я здесь. Что случилось

— Ничего, — заверяет Длинноклешень, — моя вина.

— Постойте. Расскажите.

— Довольно странно. Помню, как вы карабкаетесь на камни, а дальше — тишина. Помню, отправляю сигнал, а в ответ — ничего.

— И я помню сходное ощущение кажется, будто камень пропадает, а после — появляется вновь.

Подходит Гладкопанцирка

— Что случилось — Получив разъяснения, спрашивает — Нет ли здесь отражающего слоя Подобный эффект возможен при наложении горячей воды на холодную.

— Я не чувствую никаких изменений в температуре воды, — сообщает Длинноклешень. — Здесь достаточно сильное течение, жидкости смешиваются.

— Давайте послушаем, — предлагает Широкохвост.

Все трое беззвучно стоят, сомкнув хвосты, головами — к Широкохвосту, тот расслабляется, и звуки и интерференция создают в сознании молодого ученого цельную картину. Вот — кратер, шумный, шипящий. Кто-то лезет по склону вверх — должно быть, Остроус со своими кувшинами, полными теплочувствительных растений. В полумере переговариваются Круглоголов и тот, тихий… вернее, говорит Круглоголов, а слушатель время от времени лишь вежливо прищелкивает клешнями. Еще двое, выше по течению, растягивают сети.

Но есть что-то еще. Нечто движется поблизости. Ему не удается как следует расслышать, но «это» перекрывает прочие звуки и меняет рисунок интерференции. Широкохвост тянется к Гладкопанцирке и постукивает ее по ноге

— Передо мной — странное водное явление, оно медленно передвигается справа налево.

Ученая отворачивается и прислушивается. Широкохвост отстукивает точно такое же сообщение по панцирю Длинноклешни.

— А, кажется, теперь я слышу, о чем вы, — замечает та. — Похоже на большой ком очень мягкой грязи или губки.