Чтение онлайн

Однако в последнее десятилетие Запад подошел к порогу эффективности своих проектов. Перед ним встали проблемы, которые он явно не способен разрешить, — бремя welfare state, старение коренного населения, агрессивное поведение иммигрантских диаспор, небезуспешно пытающихся корректировать общественные форматы под себя, чудовищный кризис морали, порождающий всеобщее разложение, и т. д. Тот же вызов международного терроризма актуализировал тему сокращения свобод, оплачивать комфортную жизнь стало все труднее и труднее.

Поэтому в Западе начали массово разочаровываться. Тем более что параллельно укрепляются экономические и политические позиции, а значит, и увеличиваются претензии как отдельных европейских «продолжений»,

долгое время находившихся на периферии (Латинская Америка), так и «европеизированных», но тем не менее сохранивших собственный фундамент азиатских стран (Китай, Индия). Все идет к тому, что они перестанут признавать превосходство Запада, и в глобальной империи — если она все же сложится — у того не будет «контрольного пакета».

Россия в этом контексте сейчас переосмысляет себя. Подчиненное положение в «настоящей» Европе исключает для нас державный статус. А Россия не может не быть державой и, едва укрепившись после постсоветского кризиса, взялась восстанавливаться в этом качестве, благо сложилась крайне выгодная конъюнктура на мировых рынках нефти и газа и увеличивается зависимость многих стран от наших поставок. К тому же с нынешними «настоящими» европейцами, дошедшими уже до крайних мерзостей вроде педерастических браков, зачастую просто позорно рядом стоять.

Но легко предлагать «повернуться лицом к Азии», развлекаться всякими евразийскими или даже «византинистскими» фантазиями. Выписаться из Европы нельзя, даже если очень хочется. И сделанного за последние более чем 300 лет не вернешь.

Поэтому нужно вновь предъявить себя как другую Европу. Другую. Европу. Не противопоставляющую себя «настоящей» Европе, Западу — нечего нам кардинально противопоставить, это очевидно. Не пытаться искать альтернативные пути — нет сейчас таких, во всяком случае для нас подходящих. Да и страну под такие дела в очередной раз пришлось бы разворотить, а кто поручится, что мы это выдержим? Надо двигаться по западноевропейской магистрали, во всяком случае в среднесрочной перспективе, сотрудничать, заимствовать, но при этом стараться обходить те тупики и ямы, в которых застревают «настоящие» европейцы, стараться минимизировать объективно порождаемые этим выбором проблемы. И одновременно постоянно отстраиваться от того же Евросоюза и США. Мы с вами, но мы не ваши, а свои собственные и хотим такими оставаться. У нас свой суверенитет и своя держава.

Главное — окончательно признать и постулировать, что хотя мы, как все европейцы, приняли личную свободу человека в качестве важной и нужной ценности, но в абсолют ее не возводим и возводить не будем. Что мы знаем и понимаем, к каким негативным последствиям это привело и еще способно привести. За столетия мы переняли много разных идей, институтов, практик и еще, конечно, будем перенимать. Но все это мы не можем и не будем воспринимать как эталон, все это нуждается в адаптации, в приведении к нашему знаменателю.

Если будем успешны (а в успех надо верить, иначе зачем все?), то в один прекрасный день «настоящей» Европой сделаемся мы. Ведь «настоящий» — это, как уже говорилось, тот, кто успешнее. [4]

Империя — это государство, сделавшее с момента создания или на определенном этапе развития целью и смыслом своего существования постоянную внешнюю экспансию (политическую, экономическую, военную, религиозную, культурную, идеологическую), сумевшее мобилизовать необходимые для нее ресурсы и преуспевшее, добившееся значительного территориального приращения посредством войн, колонизации, договорных приобретений, подчинившее своему влиянию другие страны.

Империя всегда держава (или даже сверхдержава), но держава вовсе не всегда империя. Державой нужно называть государство, обладающее достаточными ресурсами для претензий на суверенитет, проведения самостоятельной внутренней и внешней политики, вмешательства в дела других государств и защиты от вторжения в дела собственные (сверхдержава может вмешиваться в дела других держав). Держава-«не-империя» не концентрируется на внешней экспансии, не стремится к территориальному расширению, довольствуется признанием остальными своего державного статуса.

История практически любой империи начиналась с захватнических войн (в том числе США, вспомним Американо-мексиканскую войну 1846–1848 годов). Но опять же любая империя на определенном этапе прекращала завоевания и вела лишь войны оборонительные или призванные укрепить, восстановить либо продемонстрировать имперское влияние в том или ином регионе, подтвердить имперский статус (хотя иракская кампания вполне может считаться завоеванием). Как только империя по тем или иным причинам утрачивает способность проводить эффективную экспансию, она начинает разрушаться, в первую очередь терять территории, как зависимые, так и непосредственно входящие в состав государства. Империя также может рухнуть в результате военного поражения или восстания, революции.

Важной составляющей большинства имперских проектов выступают мифы о порядке, мире, процветании, прогрессе, которые приносят человечеству соответствующие империи. Естественно, на практике все не столь однозначно. Многие империи создавались в результате жестокого покорения пассионарными воинственными народами своих более культурных соседей, порой гораздо более культурных (хрестоматийные примеры — Ассирийская, Монгольская, Османская империи). Европейский колониализм и агрессивное прогрессорство прервали естественное самостоятельное развитие десятков стран. О Третьем рейхе можно даже не вспоминать. Так что империи, особенно в периоды своего создания и становления, могут принести все что угодно, в том числе хаос, войны, разруху и деградацию.

Из сказанного вовсе не следует, что империи есть зло. Империи, если угодно, неизбежны, а значит, необходимы. Они — главные локомотивы человеческой истории, которая сама по себе не зла и не добра.

Нация — это совокупность граждан государства (или подданных при монархиях) и одновременно совокупность народов и диаспор, живущих в государстве. Согласно современным представлениям, нация выступает одним из трех элементов государства (наряду с территорией и публичной властью) и, главное, самостоятельным политическим субъектом — источником власти и носителем суверенитета. Нация и национальность, народ в этническом смысле, то есть этнос, есть разные национальные общности.