Охотники за алмазами
Шрифт:
Сержио согнулся, прижимая ушибленную руку к животу. Бенедикт пятился туда, где у бака лежал мешочек с алмазами. Лицо его горело от гнева, он все время искоса поглядывал на мешочек.
В этот момент нос «Кингфишера» поднялся на очередной волне, вода хлынула на палубу, подхватив мешочек и потащив его к желобам.
— Смотри! — крикнул Сержио. — Мешок! Его смывает!
Бенедикт прыгнул, растянувшись во всю длину. Свободной рукой он дотянулся до промокшего мешка, который уже исчезал за бортом. Но он находился в тридцати
Сержио повернулся и побежал к мостику.
Бенедикт стоял на коленях, лихорадочно засовывая мешочек в боковой карман пиджака. Он крикнул:
— Остановись! Стой, или я стреляю!
Сержио не оглянулся, не остановился. Он продолжал бежать. Бенедикт наконец засунул мешочек в карман и освободил обе руки. Он поднял дробовик и прицелился, стараясь сохранить равновесие при качке.
При выстреле Сержио слегка споткнулся, но продолжал бежать. Добрался до лестницы и стал подниматься по ней.
Снова Бенедикт прицелился, выстрел на ветру прозвучал глухо. На этот раз по большому телу Сержио пробежала судорога боли, и он застыл на лестнице.
Бенедикт рылся в кармане в поисках патрона, но прежде чем он его нашел, Сержио начал снова подниматься. Бенедикт переломил ружье и сунул патроны в гнезда. Захлопнул и поднял голову как раз в тот момент, когда Сержио исчез за штормовой дверью. Два новых выстрела лишь поцарапали краску и разбили стекло рубки.
— Кретин! — сказал Хьюго в рубке «Дикого гуся». — Он спятил.
Хьюго слышал взрыв и видел стрельбу.
— Пятнадцать лет и так много, а уж веревка мне ни к чему.
Он повернул руль, и «Дикий гусь» направился к «Кингфишеру». Глядя через залитый водой и пеной иллюминатор, Хьюго видел, как Бенедикт встал и двинулся вслед за Сержио к рубке.
Хьюго схватил громкоговоритель, раскрыл иллюминатор и поднес трубу ко рту.
— Эй, ты, тупица, ты с ума сошел? Что ты делаешь?
Бенедикт оглянулся на траулер, но потом перестал обращать на него внимание и перезарядил ружье. И продолжал идти вслед за Сержио.
— Нас всех из-за тебя вздернут, ты, придурок! — крикнул Хьюго в громкоговоритель. — Оставь его. Надо убираться.
Бенедикт продолжал двигаться к мостику «Кингфишера».
— Я ухожу — немедленно! Слышишь? Варись сам в своем котле. Я ухожу.
Бенедикт остановился и снова посмотрел на траулер. Он что-то крикнул и указал на мостик. Хьюго разобрал одно слово: «Алмазы».
— Ну, ладно, приятель! Как знаешь! Пока! — крикнул Хьюго и открыл дроссель. Рев двигателя и ускорившееся движение винта убедили Бенедикта.
— Хьюго! Погодите! Подождите меня, я возвращаюсь! — Он повернул к лестнице и начал спускаться.
Хьюго закрыл дроссель и аккуратно подвел «Дикого гуся» к лестнице.
— Прыгайте! —
«Дикий гусь» уже отвернул и пошел по ветру. Когда Бенедикт вошел, Хьюго повернулся к нему своим розовым лицом альбиноса и рявкнул:
— Что ты там делал, ублюдок? Ты мне солгал! Что это за взрыв?
— Взрыв? Не знаю. Какой взрыв?
Хьюго открытой ладонью ударил его по лицу.
— Мы договорились, что никаких убийств… а ты что сделал? — Бенедикт попятился в угол. Он потер красные следы пальцев на щеке.
— Ты установил заряды на «Кингфишере», грязный сукин сын! Боже, страшно подумать, что ты сделал с Ленсом и девушкой.
Снаружи шторм достиг максимума. Полился дождь — верный знак, что ветер скоро стихнет.
Хьюго автоматически включил дворники, расчищавшие стекло рубки, продолжая обвинять Бенедикта:
— Я видел, как ты пытался убить итальянца. Боже! За что? Он один из нас! Я следующий в твоем списке?
— У него алмазы, — промямлил Бенедикт. — Я хотел отобрать их у него.
Выражение лица Хьюбо изменилось. Он отвернулся от руля и посмотрел на Бенедикта.
— У тебя нет алмазов? Это ты хочешь сказать? — Голос его звучал почти болезненно.
— Закрой уши, крепче. — Джонни прижал Трейси к переборке в самом дальнем от циклона углу. — Там двадцать пять фунтов пластиковой взрывчатки
— взорвется, как вулкан. Он использовал короткий фитиль — четырнадцать минут. Ждать недолго.
Джонни прижал плечи Трейси к переборке и сам прижался к ней — хотел защитить своим телом.
Они смотрели в глаза друг другу, стиснув зубы, закрыв уши руками.
Проходили минуты, самые длинные минуты в жизни Трейси. Она не перенесла бы их, забилась бы в истерике, если бы не это большое жесткое тело, закрывавшее ее; но даже так она чувствовала все усиливающийся ужас.
Неожиданно ее ударила волна воздуха, она чуть не задохнулась. Джонни бросило на нее. Воздух надавил на барабанные перепонки, перед глазами сверкнули яркие огни, она почувствовала, как стальная переборка за ней дрогнула.
Потом в голове прояснилось, и, хотя в ушах звенело, она с облегчением поняла, что еще жива.
Она поискала Джонни, но его не было. В страхе протягивала она руки, потом открыла глаза. Он бежал по длинному помещению, направляясь к противположной стене; добежав, прижался к окошку.
Дым взрыва все еще заполнял помещение циклона, клубящийся голубоватый дым, но сквозь него Джонни смог рассмотреть последствия.
Огромный циклон был сорван со своего основания и теперь упирался в дальнюю переборку — разбитый. Достаточно было одного взгляда — и Джонни застыл в полном ужасе.