Охотник

Глава первая.

В которой Вэй заканчивает работать с "Белым путём" и возвращается в пустоши.

Чаша - жемчужина запада. Город тысяч возможностей, город тысяч грехов. Город, где ни днём ни ночью не гасли огни. Город, стальной точкой вцепившийся в песчанную линию Жёлтых Миль. Город, что семь сотен лет после Исхода был светочем человечества. Лежал в руинах. В неприступных стальных стенах зияли дыры, один из крупнейших парков гантраков догорал под его стенами. Многотонные машины смешно, будто бы дохлые жуки, лежали вверх колёсами, а иные, разорванные

напополам от попаданий восьмидюймовой артиллерии, валялись то тут, то там, уныло повесив свои оказавшиеся бесполезными пулемёты и автопушки.

Армия вторжения действовала быстро и жестко. Пробив брешь в стене, в неё тут же устремлялись танки, а вслед за ними - бронетранспортёры с пехотой. Не готовые к такому защитники падали один за другим, зажатые со всех сторон. Улица за улицей, квартал за кварталом город сдавал. Вырвав себе плацдарм вторженцы двигались в сторону чаши - части древнего устройства, которое возносило людей в небо.

Но чтобы обезопасить наступление, требовалось отключить защитное вооружение и питание бункеров, а чтобы это сделать, нападающим следовало было разрушить подстанцию. Этим и занимался пятьдесят первый взвод бронепехоты.

Хотя нет, вернее будет сказать, что этим занимался Вэй, усиленный взводом. Дорогим читателям должно быть станет любопытно, кто же этот Вэй, если его усиливает взвод, а не наоборот? О, ответ на это вопрос крайне прост: это во-он тот человек, возвышающийся над остальными. Да-да, вон тот гигант, закутанный в камуфлированные бронеплиты, которые при ближайшем рассмотрении оказываются гигантской, явно не под человека сделанной бронёй. Впрочем, Вэй и не был человеком. Последние полсотни лет так точно. Именно это и давало ему возможность быть тем, кто он есть, - Охотником. Охочей до плоти и крови монстров тварью, испившей кровь и вкусившей плоть созданий бездны. Впрочем, сами они себя считают высшим видом, населяющим эту бренную, изрезанную шрамами землю. Не безосновательно.

Закрепились последователи "Белого Пути", а именно так себя именовали вторженцы, на первой площади города, прямо возле северо-восточных врат. Всего площадей в городе было двенадцать, не считая самой чаши,стоящей посередине. Каждая площадь была центром квартала. Все кварталы образовывали круг диаметром в семь километров. Вэй и взвод двинулись на юг, в обход основных боёв. Пробираясь улочками через собранные из листов железа дома, протискиваясь сквозь многочисленные трубы. Они медленно, но упорно стремились к своей цели - подстанции, на которую прибывала энергия из гидроэлектростанции, находящейся в сорока километрах южнее, у перунского водопада. Однако, несмотря на всю скрытность, отряду всё же пришлось принять бой.

– Гранаты пошли!
– Крикнул лейтенант Хаски, не высовываясь из укрытия и отправляя стограммовую кроху в сторону стреляющих на подавление солдат ополчения. Десяток гранат взорвались в узком и грязном переулке, калеча и убивая защитников города. Следом за взрывом из укрытия выскочил и Вэй, открыв прицельный и быстрый огонь по не успевшим забежать за стену из своего "Мэтра" солдатам.

Девятиграммовые пули застучали по бетону улиц и стальных стен домов. Уже через

секунду к нему присоединились автоматы пехотинцев. Ополченцы огрызались, но силы были не равны: и выучка, и броня, и решительность сделали своё дело.

– Нас обнаружили, какие на этот счёт есть указания?
– Спросил Вэй, поправляя ленту с патронами, тянувшуюся к объёмному рюкзаку.

– В случае окружения было велено подать сигнал и прорываться к своим, господин Вэй, других инструкций на этот счёт нет, - ответил ему Хаски, осматриваясь и заглядывая в планшет.

Взвод стоял у очередного перекрёстка, в котором одна широкая

улица, украшенная немногочисленными вывесками и относительно вылизанным внешним видом домов, вела от одной площади к другой, а две другие в переулках между ними. За мусорными контейнерами на широкой улице и у входных дверей валялись трупы. Все разношёрстые, кто-то был одет в хитиновую броню и вооружён винтовкой и револьвером, а кто-то носил только побитую стальную каску и самодельное ружьё с примитивным внешнем курковым ударником. Приверженность рыцарской доктрине боя во всей красе.

Пехота... Многие считают её вторым сортом, полагаясь исключительно на машины, искренне считая, что только мастерством рыцарей колёс выигрываются войны. Жители чаши, за триста лет без напряжённых конфликтов, подвергаясь лишь редким нападкам, которые без проблем отбивались, тоже пришли к выводу, что ставку нужно делать исключительно на машины. За что и поплатились.

Однако, система безопасности не претерпела за эти столетия существенных изменений, а столетия назад, ещё до того, как были воздвигнуты великие стены, город брали часто, но ещё никогда штурм не оканчивался успехом. Враг всегда платил кровью за каждый шаг.

По прошествии ещё получаса взвод подошёл к одной из улочек, выводящую на седьмую площадь. Здесь, в четырёх сотнях метрах от подстанции, замаскированный под бакалейный магазин стоял бункер. С верхних этажей этого строения можно было вести стрельбу по огороженной лишь проволочным забором станции. Командование не хотело подвергать операцию опасности и приказа зачистить бункер . Взвод бронепехотинцев и сам Вэй придерживались того же мнения.

Петляя улочками, они вышли ко входу в бункер, о котором им доложил их информатор. Солдаты повернули красную мусорную урну два раза по часовой стрелке и потянули влево.

Перед Вэйем и остальными открылся довольно широкий лаз. Переглянувшись с лейтенантом, охотник едва качнул треугольным забралом, давая понять, что будет придерживаться плана, и спрыгнул вниз. Бункер был слишком тесен для пулемёта, так что его и контейнер с патронами пришлось оставить и лезть внутрь с ножом и пистолетом.

Одно радовало Вэя: то, что пистолет был его. Классическая охотничья "Гончая - А" в калибре 12х25. Проникнув внутрь, охотник увидел то, что им и описывал информатор: тёмный коридор без освещения, имитирующий канализацию древних городов. Здесь было так тихо, что слышались переговоры солдат за бронированной дверью.

Вэй глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Щелчок переключателя - и экзоскелет переходит из сберегающего режима в боевой. Металлически щёлкнув, пистолет был снят с предохранителя. Выдохнув, Вэй рванул вперёд, врезаясь массивным наплечником в дверь, от чего та, жалобно треснув, раскололась и разлетелась осколками по комнате.

"Шесть", - пронеслось у него в голове.
– "Двое у пулемётов, четверо курят у стола". Не прошло и десятой доли секунды, как охотник сориентировался и вскинул пистолет. Два выстрела резко ударили по ушам. Стоящие на посту ополченцы упали так же, как и стояли: держась за рукояти пулемётов. А в следующий момент уже Вэю пришлось уходить от выстрелов - остальные противники опомнились и открыли огонь. Свинцовые пули тысячами брызг разбивались о металл брони, но вбитые наставником рефлексы заставили охотника спрятаться в один из крыльев бункера, замаскированный сверху как витрины с выпечкой. Это была первая, но далеко не последняя ошибка Вэя в этой истории. Не успел он и развернуться, как раздался громкий хлопок гранатомётного выстрела, и в его спину ударила бетонная крошка пополам с осколками. Ударная волна толкнула охотника в стену. Это заняло буквально пару мгновений, но противникам хватило и этого, чтобы уйти, хлопнув дверью.