Охотник
Шрифт:
– Будем надеяться, – криво ухмыльнулся Ханк. Не нужно быть хорошим физиономистом, чтобы понять, что тот хоть и желал приятелю столь замечательного выхода из сложившейся ситуации, но верил в это с трудом.
– Прекрати, Ханк, дружище, загодя хоронить меня! Кому как не тебе должно быть хорошо известно мое второе погоняло.
– Ну, Счастливчик. Ну и что? Как известно, всякое везение когда-нибудь заканчивается.
– Кончай, Ханк, свою заупокойную литургию. Лучше давай обговорим детали получения мной причитающегося гонорара.
– А что там обговаривать? – как обычно, когда речь заходила
– Договорились, – вяло махнул рукой Глан, – триста монет золотом, пять франгов разменяешь серебром, остальное на мой счет. Рассказать кому из знакомых, что у Глана Счастливчика появился собственный счет, да не где-нибудь, а в гномьем банке, – засмеют и коровьими лепешками закидают.
– Не боись, паря, не закидают, – авторитетно заявил мастер-маг. – Обзавидуются, ежели язык за зубами не научишься держать. Могут и ножичек под ребро. Так что ты уж лучше помалкивай да халявщиков всяких отваживай. Могу порекомендовать одного своего знакомого в качестве распорядителя твоих богатств. Поможет пристроить капиталы так, что до самого скончания своего века будешь как сыр в масле кататься, и жизнью рисковать ради куска хлеба не придется.
– Премного благодарны, уважаемый Ханк! Ценю твою заботу, но о своих капиталах я уж как-нибудь сам побеспокоюсь.
– В том-то и дело, что «как-нибудь», – незло проворчал гном и, встрепенувшись, будто только что вспомнил о чем-то очень важном, поинтересовался: – Ты это, Глан, расскажи-ка еще раз, как тебе удалось обнаружить потайной ход из гробницы к «каменному цветку»?
– Да очень просто, – пожал плечами Охотник, – когда я уже подумал, что вот-вот наступит Большой Кирдык, вот здесь, – он положил ладонь себе на грудь, – что-то полыхнуло, прям жаром обдало, и я вдруг понял, на какой завиток и с каким усилием нужно надавить, чтобы каменная плита освободила проход. Мало того, будь у меня хотя бы минута времени, я бы сумел вернуть ее на прежнее место, и мне не пришлось бы сломя голову улепетывать от всей этой зубастой братии. Ничего, зато я им такую балду на прощание показал – век помнить будут. Поди, от обиды и злости перекусали друг дружку. Эх, Ханк, дал бы ты мне свою пулеметалку и с десяток молодцов, мы бы им устроили…
– Погодь, Глан, не трещи! – нетерпеливо замахал короткими ручками руководитель кланового Совета. – Жаром, говоришь, обдало? А не знаешь, часом, что это у тебя там могло полыхнуть?
– Точно не знаю, но догадываюсь, нашел я неподалеку одну весьма занятную вещицу.
Юноша расстегнул куртку, затем застежки на вороте рубахи, обнажил шею и грудь, увешанные разного рода оберегами, ладанками и прочими талисманами. Как только он это сделал, глаза мастера Ханка едва не полезли на лоб от удивления и благоговения. Он тут же выскочил из-за стола, подбежал к Охотнику и, взволнованно тыча пальцем в золотой кругляш, спросил:
– Где ты взял эту вещь?
– Где взял, там уже нет, – с улыбкой ответил Глан. – А если серьезно, нашел на шестом уровне подземных
– И ты рискнул надеть его на шею? – не унимался дотошный гном.
– А чего тут такого? – Юноша недоуменно пожал плечами, навязчивость председателя Совета Мастеров начала его раздражать. – Гномья магия сродни эльфийской, а насколько тебе известно, меня воспитывал лайр Энкин. Именно он и обучил меня некоторым приемам эльфийской волшбы. Не бог весть каким премудростям, но отличить предмет опасный от полезного я уж как-нибудь смогу.
– М-да… м-да… – пошамкал губами мастер Ханк, – действительно, одинокий эльф. – И тут же, воззрившись на юношу своими ясными, как весеннее небо, глазенками, взял быка за рога: – Знаешь что, Глан, а продай-ка ты мне этот амулет. Я за него тебе отвалю аж двадцать золотых монет.
– Не, не продам за двадцать.
– А за сколько продашь?
– За двести франгов и ни шулейкой меньше, – не моргнув глазом, назвал Охотник запредельную цену.
– Двести золотых?! – Председатель Совета Мастеров сделал вид, что крепко задумался. – Многовато, конечно, но клан поднатужится.
На что Глан широко улыбнулся:
– Ладно, не напрягайся, вещица не продается. А насчет денег, это я так удочку запустил, чтобы, значит, проверить, насколько она тебе дорога. Зная вашу гномью натуру, несложно предположить, что истинная стоимость этого кругляшка на цепочке намного больше двухсот франгов, так что с продажей я покамест повременю. Ты лучше, Ханк, объясни-ка мне, как им пользоваться?
– С какой это стати, – возмутился мастер-маг, – я должен открывать первому встречному сокровенные секреты подгорного народа?
– А с такой, – юноша и бровью не повел на гневный выпад компаньона, – что в Северном Гномьем Уделе не один клан Рунгвальд, и я более чем уверен, что медальоном вполне способны заинтересоваться ваши братья из кланов Ангуин или Тархе. Кроме того, имеется еще Восточный Удел и множество гномьих анклавов по всему Хаттану. Там также не дураки живут. Поэтому предлагаю тебе обоюдовыгодную сделку: ты рассказываешь мне все о свойствах амулета, я не продаю его в чужие руки, а если надумаю продать, он достанется только клану Рунгвальд.
– А вдруг ты сгинешь вместе с медальоном? Работенка у тебя уж больно опасная.
– В таком случае, ты вообще ничем не рискуешь, ибо вместе со мной сгинут и ваши гномьи тайны, кои вы оберегаете как зеницу ока. Зато у вас появится эксклюзивное право на обладание артефактом.
– «Эксклюзивное», – передразнил гном. – Откуда только таких мудреных словечек поднабрался?
– Мой учитель лайр Энкин был весьма начитанным чел… эльфом, – без ноты раздражения начал объяснять Охотник.
– Да знаю я, знаю этого зануду! – энергично замахал руками гном, будто спасался от прилипчивой мухи или еще какой крылатой твари. – Это именно по его рекомендации клан начал сотрудничать с таким прохвостом, как ты. Да что я тебе рассказываю, ты и сам в курсе… Хорошо, я тебе расскажу о свойствах данного амулета, а ты поклянешься, что никому его не продашь, не подаришь и не передашь добровольно каким иным способом. Клянись!