Чтение онлайн

Караван остаётся в Каштане. На ремонт. Мы же, игнорируя выразительные взгляды караванщиков, загружаемся в «Газель», и, бодро трогаем с места. Рады были помочь, но - спешим. Это понимают, и, поэтому не настаивают.

В прошлой жизни микроавтобус был, судя по всему, маршрутным такси. Женька выуживает откуда-то из-под сиденья табличку «Спиртзавод - мясокомбинат», и, прилаживает с внутренней стороны стекла. Едем с ветерком, асфальт, видимо, положили не очень давно. И точно, через пару километров видим мехколонну. Взвод солдат - оранжевые робы наброшены прямо поверх камуфляжа, четыре монстроподобных укладчика

какой-то немецкой фирмы, и всё это под прикрытием двух Т-55 и шести бронетранспортёров времён Второй Мировой. Из резерва, что ли, вытащили?

Проезжаем, как и положено, на двадцати километрах. На нашу табличку покосились, но, останавливать не стали. Невдалеке видим караул - группа бойцов вокруг костра на травке. Автоматы, однако, у всех под рукой. Сразу за ними - сгоревший «жигуль».

Смотрим на рядовых с понятным чувством. Не обнаружь в нас наставники какие-никакие таланты, вместо специализированной военной школы тоже попали бы на какой-нибудь блокпост.

Дальше дорога идёт хуже - заплата на заплате. Снизили скорость, однако, ещё дальше пошла натуральная лунная поверхность. Газель скрипела, стукалась днищем, и, после получаса таких мучений не выдержала. Вода в радиаторе закипела, пришлось остановиться. В лес пошли вдвоём - Толя с ведром, я с автоматом - прикрываю.

Родник обнаружили быстро. Быстренько зачерпнули и бегом понесли. Я кручу головой - беспричинная тревога. Гадостное чувство. Толик постоянно оглядывается - тоже что-то чует.

По-научному, как нам в школе объяснял учитель псионики, это чувство называется прекогнией. Предчувствием опасности, если по-простому. Разные люди к нему способны в разной степени. Если его тренировать, можно использовать как персональный детектор опасности.

Пытаюсь сосредоточиться, и, практически сразу, замечаю смазанное движение справа. Резко разворачиваюсь. Никого. И тут же - слева. И ещё. Берёзки кругом тонкие, листьев ещё нет. Укрыться негде. Однако ж…

– Исчезники!

Выскакиваем на дорогу. Слава Богу, солнечно.

– В круг! Тени!

Ребятам можно не объяснять. Хоть исчезники и невидимы, но тени оставляют. Правда, очень быстры. Некоторое время кружатся, не приближаясь, затем, разом бросаются в атаку.

На истерзанной непонятно чем дороге тени почти не видны. Однако же, всё лучше, чем ничего. Стреляем веером, и, твари отходят, потеряв двоих убитых. Мёртвые сразу же теряют невидимость. Выглядят они просто отвратительно, ну да мы на них и не смотрим - что мы, дохлых исчезников не видели?

Появились эти твари где-то после Второго Перелива. Пока на них обратили внимание, пока изучили, много рыбаков-охотников-грибников не вернулись домой. А теперь - лесники их даже не боятся. Есть у них какие-то свои совсем секретные средства. Впрочем, лесники - народ особый. Чтобы выжить в лесу, надо самому стать немного лесовиком, немного боровым, немного исчезником.

За спинами раздаётся очередь. Митя, забравшись на «Газель», пуляет в белый свет, как в копеечку. Глаза его закрыты. Достреливает рожок, так же не глядя, перезаряжается, и, вешает автомат на плечо. А на обочине проявляются свежие трупы. Ай да Митя! Вовремя в транс вошёл.

Некоторое время продолжают кружить - периферийным зрением отмечаю мелькающие силуэты, затем исчезают. Сразу же проходит чувство

тревоги. Проверяю воду - не разлили ли в суматохе? Заливаем в радиатор, и, на первой передаче дальше. Дорога, впрочем, скоро улучшается.

Два раза проходят встречные колонны. Один раз военные строители - в кузовах КрАЗов наблюдаем сваи и бетонные блоки - тот мост, наверное, восстанавливать, один раз торговый караван из двух десятков «бычков».

На нас поглядывают с любопытством, но у виска не крутят. Разные бывают обстоятельства, что люди в одиночку ездят.

Возле заброшенного здания дорожного трактира замечаем старый оранжевый «москвич». Дверца багажника открыта, и, едва заметно колышется от ветра. Ох, неспроста он тут стоит. Вообще, не люблю такие места. Как правило, стоит человеку откуда уйти - там сразу же поселяется какая-нибудь гадость.

Остановиться, однако, надо. Закон дороги суров - хочешь, чтобы помогали тебе - помогай сам. Останавливаемся, не доезжая.

– Эй, есть кто живой?

В салоне происходит шевеление, и, на свет Божий появляется очаровательная маленькая девочка. На ней просторный сарафан, косынка, и лапти на босу ногу.

– Тьфу, чтоб тебя!
– Плюётся Женька.

Девочка же замедленно отвешивает нам поклон.

– Проходите, люди добрые! Отведайте пирогов горячих с чаем.

Видя, что мы никак не реагируем, с той же медлительностью и таким же радостно-наивным тоном:

– С батюшкой мы ехали за сеном, да конь захворал. Помогите, люди добрые, телегу из леса вытащить!

Витя достаёт ПМ.

– Шлёпнуть, что ли гадину?

Толик вздыхает.

– Шлёпнешь эту - новая появится. А вот машину надо бы сжечь. Им она уже ни к чему…

Под «ними» понимаем наивных путешественников, остановившихся, чтобы помочь маленькой девочке.

Заманиха снова демонстрирует классический русский поясной поклон.

– Не поможете ли, люди добрые? Батюшка лес рубил, да топор на ногу уронил. Не найдётся ли у вас тряпицы какой?

Молча, навалившись плечами, толкаем «Москвича» к лесу. Проверяем бак - почти полон. Уже отъезжая, замечаем девочку, что, как ни в чём не бывало, лезет в салон горящего автомобиля, усаживается, и чинно сидит, глядя перед собой. Так и будет сидеть, выжидая следующую жертву - терпения ей не занимать. Женька ещё раз сплёвывает:

– Гадина!

Мы его понимаем. Как-то, сразу после очередного Выброса, появилась такая вот дрянь аккурат возле лагеря, где мы проходили практику по выживанию. Женька тогда, помнится, отошёл от ворот, чтобы поговорить со странным весёлым парнем в шёлковой косоворотке и ярко-красных сапогах, что добродушно улыбаясь, приглашал отведать пирогов с зайчатиной.

Спохватились тогда быстро, и Женьку отбить сумели. На память о том случае остались у него три широких шрама на спине и множество мелких на руках. В то время, когда мы отбивали товарища от жравшей его твари, парень всё стоял на дороге, разводил обсыпанными мукой руками, и всё уговаривал съесть ещё этих вкусных французских булок. Били его тогда долго, но всё бестолку. Через какое-то время он просто исчез, а затем возник метрах в двадцати, и, неспешно побрёл по дороге, всё с той же обезоруживающей улыбкой, заглядываясь на цветущие одуванчики, и загребая пыль своими щегольскими сапогами.