Чтение онлайн

В начале третьего периода счет был 4:4, и Боудайн решил бороться в партере. В сущности, все, что ему надо было сделать для выигрыша чемпионата штата, это выйти из захвата. Я около минуты сидел на нем, а потом он поднялся, разорвал мой захват и повернулся ко мне лицом. В последний момент перед тем, как он вышел из захвата, я отпустил его корпус, захватил его левую ногу и вцепился в нее. Я не знал, что делать дальше, но понимал, что если отпущу противника, он одержит победу. Мы оба с ног валились от усталости, и я подумал, что это, возможно, последняя в моей жизни схватка.

Но момент, когда

я обеими руками вцепился в ногу Боудайна, уже был в прошлом. «Ты еще не умер», – сказал я себе, а потом рванулся и сделал нечто такое, чего никогда не делал: я оторвал противника от земли одной рукой и прогнулся назад. Мы оба начали падать. Я извернулся и в момент, когда Боудайн упал на ковер, сел на него. Он лежал на спине, и я одной рукой провел полунельсон, другой захватил его ногу и сцепил руки в замок. В этом положении я удержал его на спине, заработав три балла. За несколько секунд до конца схватки он перевернулся со спины, но я оставался сверху и выиграл чемпионат штата со счетом 7:4. Победу я отметил сальто назад.

Чемпионат штата Калифорния по борьбе 1978 года был самым чудесным турниром в моей жизни, даже по сравнению со всеми моими будущими турнирами на национальном и международном уровнях. Победа на чемпионате штата заставила меня подумать, что Бог, пожалуй, все-таки есть.

Двумя годами ранее я был гимнастом, а не борцом. Затем всего за 16 месяцев я прошел путь от личного показателя 4:6 и потери места в команде до выхода на пьедестал почета в качестве чемпиона штата Калифорния. На пьедестал я шел в зеленой спортивной фуфайке, которую купил мне отец и которая впитала десятки литров моего пота.

После церемонии награждения я пошел в душевую и посмотрел на себя в зеркале. Я вглядывался в свои глаза добрых пять минут. Я хотел понять, как мой мозг позволил мне выступить лучше всех в штате.

Почему я?

Должно быть, все совершенные мной грехи были прощены, потому-то я и удостоился такой невероятной благодати. За это я мог только благодарить и обещать прилагать все силы к тому, чтобы сохранить это ощущение и поднимать планку на еще большую высоту.

Меня снова одолевал вопрос: «Почему я?»

Другие борцы знали не меньше, чем я, тренировались так же интенсивно, как и я, и, вероятно, стремились к победе так же сильно, как стремился к ней я. И все же у меня каким-то образом было то, чего не было у них.

Я не знал, в чем заключается мое отличие от других, но, продолжая вглядываться в зеркало, я увидел кого-то, кто дал мне этот дар, преимущество, суть которого невозможно было определить. Более того, я увидел того, кого я любил. Я испытывал счастье от того, что я – это я.

Когда я вернулся в Пало-Альто, отец устроил для меня вечеринку с тортом, воздушными шариками и транспарантом, на котором было написано: «Поздравляем!». Впервые в жизни я почувствовал, что достиг чего-то такого, что отец и вообразить не мог. Мой отец-комик заставлял меня смеяться, пока я рос. Но в тот день я заставил его улыбаться и смеяться!

Моя победа на чемпионате штата, во всей своей незапланированной славе, была самой большой удачей, случившейся в моей жизни. Если бы я не победил тогда, я

бы бросил борьбу и завербовался в морскую пехоту США.

У Джона Элютера Дюпона было совсем другое детство, прошедшее на другом побережье и намного раньше. Он вырос в особняке, где было 40 с лишним комнат. Особняк находился в поместье Ньютон-Сквер, раскинувшемся на 800 акрах земли в Пенсильвании, точно на западе от Филадельфии. Особняк был точной копией находящегося в Виргинии дома Монпелье, который когда-то занимали президент Джеймс Мэдисон и его жена Долли и который был спроектирован Томасом Джефферсоном, другом семейства Дюпонов.

Деловая хватка Дюпонов, связанных по большей части с носившей их имя компанией, которая производила химическую продукцию и взрывчатку, а позднее с компанией General Motors, позволила семейству французских эмигрантов подняться в круги американской аристократии и занять место в одном ряду с Рокфеллерами, Асторами и Вандербильтами.

Один из сотен наследников состояния Дюпонов, Джон родился с серебряной ложкой во рту. Однако он превратил свою жизнь в неудачную погоню за олимпийским золотом и продолжал эту погоню даже после того, как стало до боли ясно, что его дарования и способности никогда не дадут ему заслужить шанс на такой успех.

Джон Дюпон был богат от рождения. Его прапрапрадед, родившийся во Франции Элютер Иренэ Дюпон, в 1802 году построил пороховой завод в Уилмингтоне, штат Делавэр. Этот завод со временем превратился в компанию E. I. du Pont de Nemours, которую стали кратко называть DuPont.

Умение основателя компании производить порох позволило его компании стать ведущим поставщиком пороха вооруженным силам США. Позднее компания начала производить бездымный порох и динамит.

В 1902 году, во время празднования столетия компании, смерть президента компании Юджина Дюпона привела к сделке, которая положила начало новой эре в истории компании и создала условия для ее поразительного роста.

Т. Коулмен Дюпон, Пьер С. Дюпон и Альфред А. Дюпон, приходившиеся друг другу двоюродными братьями, купили семейный бизнес и превратили его в химическую корпорацию, использовавшую самые передовые научные достижения. Прибыли компании DuPont позднее позволили Пьеру купить контрольный пакет акций испытывавшей трудности General Motors. DuPont вложила средства в автомобилестроительную компанию и, возможно, спасла General Motors от банкротства и исчезновения. Став президентом General Motors, Пьер Дюпон выжал максимальную прибыль из своих инвестиций и инвестиций компании DuPont, превратив General Motors в крупнейшего в мире производителя автомобилей.

Компания DuPont, делавшая акцент на научных исследованиях, начала производить синтетические волокна и достигла еще большего процветания. В 30-х годах компания добилась особенно крупного успеха, поставив на рынок женские чулки из синтетики. Во время Второй мировой войны DuPont стала крупным поставщиком материала, который использовали при производстве парашютов и шин бомбардировщиков «Б-29». DuPont играла также важную роль в Манхэттенском проекте, результатом которого стало создание первой атомной бомбы.