Огонёк
Шрифт:
– Сейчас нет. Встречался с Туяной Дондоковой, но они расстались. Крыса кривоногая.
Аюна, не пояснив, почему крыса, и не рассказав, что именно Алеша спрашивал о Фае, продолжила укладывать вещи в сумку.
– Хочешь, зайду за тобой в субботу? – спросила она уже у двери. – Вместе в Костюмерку пойдем. Там и пообщаетесь.
Костюмерка оказалась значительно большего размера, чем Фая себе представляла. Вдоль стен были расставлены длинные скамейки, по бокам огромные колонки. В правом углу напротив входа – исписанная ручкой парта, занятая двухкассетником с усилителем, старый диван для курток и кресло для диджея.
Алеша тоже был здесь, но заговорил с Фаей не сразу. Лишь поглядывал на нее время от времени и не отводил взгляд, если она когда-нибудь осмеливалась посмотреть ему в глаза. В такие моменты все внутри нее сжималось от волнения, но самообладание не подводило и никто не мог догадываться о ее переживаниях. Только Алеша каким-то образом все понимал. Ближе к полночи, когда гора курток на диване в углу стала уменьшаться, он подошел к Фае, приобнял ее и с той же манящей, властной интонацией, что и тогда в гардеробной, прошептал на ухо: «Я тебя провожу, не уходи». Она снова почувствовала, как закоченели от мурашек скулы и мочки ушей, но на этот раз не нагрубила от неожиданности, а загадочно улыбнулась и легким кокетливым движением коснулась указательным пальцем кончика его носа.
По дороге Алеша некрепко сжимал Фаину руку в своей. Она очень нервничала, думая, что ему, должно быть, неприятно чувствовать в своей мягкой теплой ладони ее холодные пальцы.
– Замерзла? – заботливо спросил он.
– Нет, не переживай. У меня часто такие руки, даже если мне совсем тепло. Давление низкое.
– Говорят, у кого холодные руки, у того горячее сердце, – произнес Алеша. Прозвучало немного киношно, но Фае так нравилась его хриплая картавая «р», что она не придала этому значения.
– Понравилось тебе в Костюмерке, принцесса?
– Да, конечно! Очень хотелось бы еще раз к вам прийти.
– Почему только раз? Если хочешь, каждые выходные буду брать тебя с собой.
Они многозначительно помолчали.
– И музыка тоже понравилась? – уточнил Алеша.
– Ну да, и музыка тоже… Что за ехидная улыбка? – Фая напряглась, почувствовав подвох.
Парень прыснул от смеха.
– Ладно тебе, я же видел, что ты и в словах, и в мелодиях путалась. Косила только под рок-фанатку.
– Да, я такое раньше не слушала… Из рока у меня ничего нет.
– Что понравится, скажи. Дам переписать.
Больше всего Фая терялась в ситуациях, когда выяснялось, что она знала меньше собеседника и не могла поддержать разговор. Поэтому тут же пообещала себе, что скоро выучит все рок-хиты последних лет наизусть, и поменяла тему:
– Почему вам разрешают проводить там дискотеки?
– Потому что я хорошо знаю тренера. Грамотный парень.
На вечеринке у Фаи сложилось впечатление, что многие ребята именно Алешу считают главным, и сейчас, когда он держал ее за руку, ей было чертовски приятно получить подтверждение своим догадкам и захотелось услышать об этом еще раз:
– Значит, именно благодаря тебе у всех есть Костюмерка?
– Ну да. Еще Настя-Бандитка и Батоха в теме. Видела их?
– Да, Аюна меня с ними познакомила.
– Аюна молодец, наша девочка. А с Настюхой и Батохой аккуратнее будь. Они ребята серьезные, с ними не все шутки прокатят. Многих пацанов в кварталах знают. И положенцев тоже.
– Каких еще положенцев? – удивилась Фая.
– Ты не знаешь, кто такие положенцы? Малышка. Я тебе в другой раз объясню. Расскажи лучше о себе.
Алеша потянул ее за руку, крепко обнял, обхватив со спины вокруг талии, положил подбородок ей на плечо, и так, прижавшись друг к другу, они продолжили путь. Его умелые ненавязчивые движения и ловкость, с которой он подстраивался под ее шаги, ненадолго озадачили Фаю (с кем парень научился так обниматься?), но она предпочла об этом не думать и решить более срочный вопрос: целоваться с ним сегодня или нет.
«Все происходит слишком быстро. По всем правилам неправильно позволять себя целовать на первом же свидания. Только разве оно первое? Как же тот разговор в школе, после которого Алеша при каждой встрече смотрел на меня, как на свою девушку? Он ведь так и сказал сегодня: «Будем каждые выходные вместе ходить в Костюмерку». Получается, он уже считает нас парой, а если мы – пара, то глупо не целоваться. Сегодня начать или после третьего официального свидания, какая разница?»
Они подошли к ее дому. Пятиэтажка спала, ни в одном окне свет не горел. Лампочки в подъездах и уличных фонарях давно выкрутили или разбили, двор освещала только луна. Привет хулиганам и коммунальным службам, место первого поцелуя все равно навсегда запомнится самым романтичным на планете!
Фая медленно, стараясь не издать ни малейшего звука, повернула ключ в замке, затем аккуратно, удерживая пальцем собачку, закрыла дверь и на цыпочках пошла к свою комнату.
– Доча, это ты? – громко прошептала из спальни Вера Лукьяновна.
– Да, баб Вер, все в порядке. Меня проводили. Спи. Спокойной ночи!
Ни в коем случае нельзя, чтобы бабушка или, боже упаси, дед подошли сейчас к Фае близко: это у нее в животе и на губах словно распустились ромашки, а волосы и одежда на квадратный метр шибали в нос дешевыми сигаретами.
– Какая у тебя любимая группа? – на следующей тренировке спросила Фая у Аюны.
– Я – фанатка «Агаты Кристи», – гордо заявила та. – У «Арии» несколько вещей просто обожаю. «Нирвана», «Металлика», конечно. Кинчев…
– А что Алеша слушает?
– Буруль много музыки знает. Он же на гитаре играет.
Аюна задумалась.
– Вообще, он у тебя поспокойнее темы предпочитает, философские. «ДДТ», «Чижей», «Сплинов» каких-нибудь. «Калинов мост». «Наутилусы». Ну и классика: Цой, «Машина времени», «Аквариум» – по ним все фанатеют.
– Есть у тебя их сборники? – поинтересовалась Фая.
– Не все, конечно, но кое-что есть.
– Дашь мне переписать?
– Без базара. А ты мне что?
– У нас дома только дедушкин шансон и моя попса, – смущенно призналась ей Фая. – Ты же не будешь Вику Цыганову и «Союз 16» слушать?