Огонек
Шрифт:
К концу обучения, как-то во время беседы с сокурсницей, Сузанне пришло в голову, что она, пожалуй, чуть ли не единственная девственница среди студенток их факультета. Разговоры о сексе всегда будоражили ее воображение. Секс зачастую был темой обсуждения на занятиях, вечеринках, в общежитии, даже в душе. Приятельницы открыто рассказывали об амурных приключениях, и, хотя Сузанна считала подобные откровения излишними, она все же старалась не пропустить ни слова.
Беседа с подружкой заставила Сузанну задуматься о своей судьбе, о Пите. Зачем так убиваться? — убеждала она себя. Надо жить как
На одной из вечеринок Сузанна решила испытать свое обаяние на мужчинах. Объектом ее эксперимента стал Джон Бартли, студент строительного факультета. Бартли не то чтобы в открытую ухлестывал за ней, но никогда не упускал возможности напомнить о себе. За ним закрепилась слава балагура и ловеласа.
Посмотрим, решила Сузанна, такой ли уж ты опытный сердцеед, как об этом всюду заявляешь.
Сузанна пристально, заинтересованно взглянула в глаза Джона. Затем, приподняв бровь и как бы раздумывая и принимая решение, смерила его взглядом с ног до головы. Отойдя на несколько шагов, обернулась и, широко улыбнувшись Джону, подошла к подругам. Этих милых хитростей оказалось достаточно, чтобы Джон не отходил от нее весь вечер.
Прошла неделя, и Бартли был покорен окончательно. Куда подевалась его неразборчивость в знакомствах. В течение полутора месяцев из волокиты он превратился в заботливого, пылкого влюбленного. Присмотревшись к Джону, Сузанна пришла к выводу, что он обладает рядом прекрасных качеств: трудолюбием, верностью, обязательностью, настойчивостью в достижении цели. Все это вкупе заставило Сузанну взглянуть на Джона Бартли другими глазами.
Вечерами, лежа в своей постели, она воображала, как Джон раздевает ее, а она медленно снимает с него рубашку, мягко касаясь его тела, потом брюки и, наконец, трусы. Он берет ее на руки и несет на ложе любви. Однако Сузанна не тут же представляла себя с другим юношей, с необыкновенно пронзительными голубыми глазами, ее любимым Питом. Вот от кого она с превеликим удовольствием родила бы чудесных детей, носящих его фамилию.
В одну из бессонных ночей, не в силах вынести тоску по Питеру, Сузанна решила, что пришло время навсегда забыть его.
На следующий день, направляясь в библиотеку, она буквально нос к носу столкнулась с Джоном.
— Привет, Сузи! Куда путь держишь? — Он смотрел на девушку и добродушно улыбался.
— Может, поужинаем вместе? — предложил Джон.
— А почему бы и нет? — согласилась девушка.
Сев в такси, они отправились в ресторан.
Когда к их столику подошел официант и спросил, не желают ли они чего-нибудь выпить, Сузи расхрабрилась:
— Мне коктейль с вишенкой.
— Виски с содовой, — заказал себе Джон.
Принесенное спиртное девушка нервно выпила залпом. Бартли с удивлением наблюдал за ней.
— Не спеши, — предупредил он. — Это крепкая штука. — И перегнувшись через стол, успокаивающе погладил ей руку.
Сузанна в открытую рассматривала Бартли.
А он парень что надо, решила она — лучистые карие глаза, чуть вздернутый нос, обаятельная улыбка.
— О чем ты думаешь? —
— О тебе, — откровенно заявила Сузанна. — Я просто волнуюсь, потому что рядом ты.
Джон одобрительно посмотрел на нее.
— Я — то же самое: думаю только о тебе, — промолвил он.
Они просидели пару часов, наслаждаясь едой и беседой.
Когда официант принес счет, Джон поинтересовался:
— Хочешь еще чего-нибудь?
Хочу ли я? — пронеслось у нее в голове. Хочу, очень хочу на наше озеро, на яхту, к Питеру.
Джон внимательно смотрел на девушку, ожидая ответа.
— Я ни о чем не могу думать.
Он поднялся, Сузанна последовала за ним. Возбуждение от спиртного прошло, и у нее исчезло приподнятое настроение. Коленки предательски дрожали.
В такси они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Джон мягко обнимал Сузанну за плечи, словно защищая от кого-то. В пути девушка убеждала себя, что Джон ей не безразличен и не имеет значения, любит он ее или нет, сегодня она отдастся ему.
Когда они вошли в комнату, Сузанна не раздумывая, быстро разделась и юркнула под одеяло. Джон, скинув одежду, лег рядом. Его руки ласкали тело Сузанны, нежно касаясь кожи. Она забыла обо всем и думала только о происходящем. Ее внимание сосредоточилось на том, как Джон пытается овладеть ею, как он напряжен, как дрожит от желания. Вдруг Сузанна испытала острую боль, но лишь на мгновение. Джон плавно вошел в нее, начал двигаться — быстрее и быстрее. Ритм учащался, становясь неистовым.
— Ты готова? — неожиданно спросил он.
Не зная, к чему быть готовой, она почему-то сказала:
— Да.
Джон застонал, последним резким движением пронзил ее и затих, оставшись лежать на ней.
На этом все кончилось. Сплошная проза! Она мечтала совершенно о другом.
— Тебе было хорошо? — спросил Бартли, перекатываясь на спину.
Сузанна не задумываясь, ответила:
— Да, замечательно. — Затем промолвила: — А ты знаешь, я не предохранялась. Как ты думаешь, я могу забеременеть?
— Будем надеяться, — засмеялся Джон. Она не поняла, что он хотел этим сказать, — Бартли закрыл ей рот поцелуем.
Сузанна действительно забеременела. До окончания обучения оставалось полтора месяца. Как способный экономист и математик Сузанна получила несколько выгодных предложений. В другой ситуации она несказанно обрадовалась бы этому. Сейчас же ее занимал более важный вопрос: что делать?
Внешне Сузанна оставалась спокойной, весело улыбалась Джону, но от встреч с ним отказывалась, ссылаясь на занятость. Ночью ее одолевали сомнения и раздумья. Она не любит Джона! — пришла она к ошеломляющему выводу. И никогда не полюбит! Сузанна всегда желала иметь семью, детей, но она не хотела ребенка от человека, которого не представляла своим мужем. Нужно идти в клинику, решила она…
Сузанна медленно поднялась с постели. Раздвинула тюлевые занавески, наблюдая, как восходит солнце, и разрыдалась.
«Мне очень жаль вас, но, вполне возможно, вы никогда не сможете рожать», — в который раз вспоминала она слова врача.
О Боже! Сузанна бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку.
Получив на церемонии окончания университета диплом, Сузанна покинула Нью-Йорк, свою маленькую квартирку, никому не сказав ни слова…