Огниво

Давно ли то было, недавно ли? О том я не ведаю. А о чём ведаю, то и расскажу. Ну да ладно. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. А дело было так.

У крепостной стены Берендеева дворца случилась битва невиданная. Девчушка – облако светлых волос, нежное личико – супротив солдата матёрого отчаянно сражалась. Длинные

палки со свистом рассекали воздух и встречались глухими ударами. Разошлись противники в разные стороны и замерли на краткое мгновение. Девчушка прислушалась настороженно – не зашуршит ли трава впереди? Зашуршала. Ловкий выпад – удар! – того и гляди, над солдатом победа будет одержана. Но хитрец умудрился-таки выбить палку из рук отважной соперницы и весело закричал:

– Ага! Кто испуган, тот побеждён!

Девчушка пошарила рукой в густой траве и рассмеялась звонко – что колокольчики тренькнули. Была это не простая девочка, а сама наследница престола, ненаглядная дочка царя Берендея – Дарья. Или просто Даша. Слепа была царевна от рождения, но не мешал ей этот изъян. Пусть видеть Даша не могла, зато слух у неё был тонкий, да и остроты ума не занимать ей было. Все любили царевну за жизнелюбие, мудрость не по годам, доброту и чуткость. А уж какой красавицей она была! Просто сказочной. Билась юная царевна с Фомой, молодым солдатом, что был у царя на службе. Учил Фома царскую кровиночку фехтовальному искусству, коль скоро проявила она такой живой интерес к этому делу.

Тем временем нащупала Даша свою палку в траве да пошла в атаку на Фому. Билась яростно, как львица. И пусть не в полную силу Фома сражался, а всё-таки чуял, как с каждым днём возрастают и оттачиваются умения царской дочери.

Соперники продолжали биться, подзадоривая друг друга и обмениваясь азартными возгласами.

Чуть поодаль стояли двое слуг в форменных ливреях, расшитых диковинным узором. Они тёрли щётками посуду да следили краем глаза за поединком.

– Зря мы с тобой, Лиходей, в солдаты не записались! – тяжко вздохнул один из них, глядя в начищенное до блеска дно кастрюли и корча рожи своему отражению.

Лиходей молча нахмурился. А его приятель по имени Балалай продолжил:

– Смотри, как Фома выслужился. Воспитатель у маленькой царевны!

Лиходей же повернулся к товарищу и прошипел:

– Говорят, скоро царь возвращается. Помни, о чём мы договорились.

– Помню, помню, – закивал Балалай и скривился. – Только боязно мне что-то…

Болтунам пришлось резко умолкнуть, потому что мимо прошла сама царица, красавица Настасья Ивановна.

Решительно направляясь к дочери, царица воскликнула своим сильным, зычным голосом:

– Ой, поссоримся мы с тобой, Фома! Чему ты царевну учишь?!

От неожиданности солдат замер на месте и вытянул руки по швам. А Даша воспользовалась моментом и ударила его палкой в грудь, издав победный клич:

– Кто испуган, тот побеждён!

– Драки не для девочек! – строго заявила царица, хотя на лице её уже появилась довольная улыбка.

– Это я его попросила! –

торопливо объяснила Даша, не желавшая, чтобы у Фомы из-за неё были неприятности. И уточнила: – Приказала даже.

Настасья только вздохнула – чем бы дитя не тешилось.

Она мягко сказала дочери:

– Голубь записку принёс. Ночью возвращается наш царь Берендей.

Даша кинулась ей на шею.

– Папа возвращается! Больше я его никуда не отпущу!

Очень скучала она по отцу. Долгонько не было его – всё по делам государственным разъезжал да плавал…

– Мне надо платье надеть! Самое красивое! – воскликнула юная царевна.

– Конечно, моё солнышко! – улыбнулась Настасья. А Фоме сказала: – Предчувствия у меня нехорошие, Фома. Шторм будет.

Солдат коротко кивнул и закричал слугам:

– Ступайте, братцы, на берег. Костры сигнальные зажигайте – надо Берендею путь указать! И смотрите, чтобы всю ночь горели!

Под покровом ночи вошёл царский корабль в родные воды. Шторм ещё не начался, но море было неспокойно. Волны раскачивали судно из стороны в сторону, опрокидывались на палубу, разлетались холодными брызгами. На носу стоял сам царь Берендей и взволнованно вглядывался во тьму. Тёплый плащ застёгнут у самой шеи на особую царскую брошь – фибулу, на светлых кудрях – золотая корона.

Из палатки на корме вышел почтенный старец в балахоне и с посохом в костлявой руке. Был это знаменитый волхв Белозёр. Именно за ним царь отправился в это плавание. И вот долгие странствия остались почти позади.

– Соскучился по дому, Берендей? – скрипучим голосом спросил Белозёр.

– Долго искал тебя, волшебник, – вздохнул царь.

Белозёр заглянул в глаза его и сказал проникновенно:

– Прозреет дочь твоя, будет видеть! Не тревожься об этом, государь.

Берендей задумчиво посмотрел на старца. То ли сомневался, то ли боялся загодя радоваться.

Но тут сверкнула молния, и стало не до раздумий. Царь повернулся к матросам:

– Будет шторм! Огни надо смотреть! Фома путь укажет.

– Слушаюсь, государь! – закричал кормчий и стал высматривать на чёрном горизонте пламя сигнальных костров.

Лиходей и Балалай тем временем тащили к берегу вязанки хвороста. Балалай в одной руке держал факел, и огонь его дрожал от разгулявшегося ветра.

– Ложные огни разожжём, – злорадно произнёс Лиходей. – Укажем Берендею путь на тот свет…

– Боязно… – пробормотал осторожный Балалай.

Одно дело – в голове строить козни, другое – поистине вершить измену государственную, да ещё и собственными руками.

– Хочешь всю жизнь унижаться да кланяться? – гаркнул решительный Лиходей.

Слуги вышли на скалистый берег.

– Везёт Берендей шёлк заморский, золото-серебро. Торговать будем, людишек наймём, станем жить не хуже царя. Ну, Балалай? Со мной ты?