Чтение онлайн

Сдерживая дыхание, чтобы издалека не опалить нежную дочь Дажьбога горячим дыханием Сильного Зверя, Огнеяр осторожно приближался. Подойдя к краю ложбинки родника, он взглянул вниз.

Она была там. Стройная полупрозрачная фигурка девушки с распущенными волосами до самой земли, украшенными венком из свежих березовых ветвей, сидела на большом камне над родничком и смотрела в воду. Вот она опустила белую руку, зачерпнула горстью воды, медленно вылила обратно, любуясь блеском капель, стекающих с ее тонких пальцев, как драгоценными самоцветами. Снова зачерпнув

воды, берегиня бросила ее вверх. Вода не упала назад, а растаяла в вышине легким облачком, и тут же Огнеяр ощутил вокруг себя свежее дыхание выпадающей росы. И это снова напомнило ему, что утро близко.

Лицо девушки было хорошо видно ему, и он не сомневался — это она, раньше носившая имя Милавы. Ее лицо было почти прежним, только казалось строже и неизмеримо красивее, белая кожа светилась, глаза блестели небесной голубизной. Огнеяр не мог отвести от нее глаз, забыл обо всем, он был околдован ее красотой. Казалось, она исчезнет, и вместе с ней исчезнет свет и воздух, нельзя будет жить.

Огнеяр стал осторожно спускаться в ложбину.

Берегиня сразу заметила его и мигом взлетела на камень. Теперь она напоминала белую лебедь, готовую улететь, и Огнеяру хотелось сейчас же броситься к ней, схватить, удержать.

— Кто ты? — испуганно вскрикнула берегиня, и Огнеяр вздрогнул — это был голос Милавы, только он стал звонче, глубже, как все, на что упадет отсвет Верхнего Неба. — Кто здесь? Зачем ты пришел?

— Я пришел за тобой, — ответил Огнеяр. Берегиня затрепетала, как облачко тумана, и он поспешно остановился, не доходя до камня трех шагов.

— Кто ты? — опять спросила берегиня, глядя на него.

Огнеяр встретил ее взгляд, чистый и ясный, без тепла и памяти, и словно сама Оборотнева Смерть ударила его в сердце. Она не узнавала его.

— Я — Огнеяр, — заговорил он в безумной надежде, что она хоть что-то вспомнит. — Серебряный Волк. Ты знаешь меня… Я любил тебя, а ты любила меня. Неужели ты меня не помнишь?

Берегиня недоуменно покачала головой.

— Меня любят многие, все, кто любовался березой, деревом тысячи глаз, — мягким нежным голосом ответила она, проводя рукой по своим волосам.

В волнистые светлые пряди были вплетены длинные тонкие березовые веточки, покрытые листвой, они смотрелись так живо, что Огнеяр догадался — они не вплетены, они там растут. Ведь она теперь — Душа Березы.

Но не могла же ее человеческая душа исчезнуть безвозвратно! Она отдала Горлинке только дух, жизнеогонь, а с душой своей расстаются лишь в настоящей смерти. Жизнеогонь возвращается в огненный сосуд самого Сварога, чтобы потом дать тепло и дыхание новому человеку, а душа вечно живет в Сварожьих Садах среди предков и потомков.

— Ты помнишь меня? — настойчиво спрашивал Огнеяр, пытаясь отыскать в ее глазах хоть отблеск прежнего тепла.

Она смотрела на него с добротой и лаской, но ее чувства были отстраненными, не предназначенными именно ему. Так ласкова всякая береза к тому, кто отдыхает в тени ее ветвей.

— Нет. — Почти с сожалением берегиня покачала головой, зеленые листочки мягко

затрепетали в ее волосах, словно под ветерком. — Я не знаю тебя. Ты такой черный, как будто тебя опалила страшная Подземная Тьма. От тебя пахнет зверем. Ты Сильный Зверь, да? Иначе ты не мог бы говорить со мной. Я не могла тебя любить.

— Зачем же ты пришла сюда, на этот родник, когда все твои сестры в роще, на Святоозере? — Огнеяр незаметно сделал шаг к ней.

Ее равнодушие приводило его в отчаяние, но он не сдавался. Она не виновата, что все забыла. Недаром он сам — сын бога. Если есть на свете силы, способные разбудить человеческую память в душе берегини, то он найдет их в себе.

— Не знаю, — с нежной грустью ответила берегиня, склоняя голову к плечу. — Что-то тянуло меня сюда, и не хочется уходить, хотя близок рассвет. Здесь хорошо… только вот здесь что-то… — Берегиня прижала белую руку к груди, там, где у людей сердце. — Я не знаю, раньше я не знала такого. Там, у отца, была радость, а здесь что-то другое, как будто во мне поселилась осень.

Берегини не знают грусти и боли. Все, что плохо, кажется им осенью. А Огнеяр снова шагнул ближе, в нем вспыхнула надежда — она забыла не все!

— Эта осень — и есть твоя любовь! — горячо воскликнул он. — Милава, да вспомни же меня!

— Что? — вскрикнула берегиня, вскинув на него взгляд. Сноп голубого света ударил из ее глаз, но тут же она закрыла лицо руками, а когда отняла их, на глазах ее блестели слезы, как капли росы. — Что ты сказал? Зачем ты так сказал? Это имя? Милава, — с дрожью в нежном голосе выговорила она, словно это было заклинание, способное и спасти, и погубить ее.

— Это твое имя! — крикнул Огнеяр, чувствуя, что наконец нашел средство разбудить ее память и сердце. — Это твое имя, ты носила его. Милава!

— Ах! — Берегиня взмахнула руками, как крыльями, снова прижала ладони к глазам.

Слезы текли по ее прекрасному лицу дождем, грудь вздымалась — она была взволнована, как река в половодье. Никто никогда не видел берегинь в волнении — они не умеют волноваться. Но слова Огнеяра, названное имя пробудили в ней память о девушке, которой она была, в ней что-то раздваивалось, она сама не понимала, что с ней делается. Это что-то несло ей и радость, и страх, весна и осень вихрем кружили ее, одна половина ее рвалась улететь скорее прочь от этого Сильного Зверя, а вторая стремилась к нему. Этот огонь, которым он был наполнен, и страшил, и притягивал ее.

— Милава! — Огнеяр шагнул к ней, протягивая руки, берегиня трепетала всем телом, как березка на ветру, но не бежала от него. — Вспомни же меня! Мы были с тобой вместе у этого родника. Я — Огнеяр!

— Огнеяр! — повторила берегиня, как будто ей не хватало воздуха, а потом пронзительно вскрикнула.

Так могла бы кричать березка, над которой занесен топор, если бы боги дали ей голос. Она вспомнила! Огнеяр — Милава! Она увидела и его, и себя, какой она была раньше, ощутила горячее биение в груди — любовь ее не умерла, она только заснула, а он сумел разбудить ее.