Огненный котёл

Эта

книга о войне, и поэтому затрагивает некоторые вопросы дилемм, неуверенности, жестокости и бессмысленного безумия войны. В этом плавильном котле каждый человек проявляет себя по-разному — от демонстрации искренних мужества и сострадания, другие — обнажая всю глубину своей подлости и трусости. Никогда не следует удивляться тому, что заряженное орудие стреляет, а выпущенная из него пуля убивает без всякой мысли. Принимая во внимание историю, можно с уверенностью сказать только одно: единственный способ не дать заряженному оружию выстрелить, это не стрелять из него.

Что же касается кораблей, самолетов и людей, изображенных в романе, то хотя тяжелый атомный ракетный крейсер «Киров» и его экипаж является продуктом моего воображения, все остальные упомянутые корабли и люди, от высших офицеров до последнего матроса или пилота являются историческими личностями, служившими именно в тех местах и на тех должностях, в которых они упомянуты в романе.

— Вы уверены, что можете быть настолько обнадеженным в отношении намерений японцев, сэр? — Фельдмаршал сэр Джон Грир Дилл, начальник Импераского генерального штаба посмотрел на Черчилля. — Это может открыть нечто большее, чем вы могли бы ожидать на первый взгляд.

— Что вы имеете в виду, генерал? Это был тот удар, которого мы так долго ждали. Атака на американскую оперативную группу стала настоящей находкой. Американская общественность просто не сможет так это оставить. Рузвельту теперь не составит труда совладать с антивоенным лобби. Теперь все изменилось.

— Это действительно так, сэр, но что касается Японии, в частности, планов, касающихся Пёрл-Харбора, слишком откровенная дискуссия покажет американцам только то, сколько мы узнали, вскрыв японский морской шифр JN-25. Это может оказаться неудобным обстоятельством.

— Вот-вот, сэр Джон, — махнул рукой Черчилль. — Мы можем разговаривать более уверенно. И нам нужно это использовать, чтобы подкатить к американцам. Теперь они с нами в одном гареме, и, позвольте заметить, я хотел бы большего. — Он искоса посмотрел на начальника генштаба. — Оставьте этот вопрос мне. Я полагаю, что могу недурно ориентироваться в этих водах.

— Никогда не сомневался, сэр Уинстон [1] , - улыбнулся Дилл. Он посмотрел на часы, а затем указал на дверь. — Я полагаю, что мистер Рузвельт уже ждет. — Черчилль не мог желать большего. Спустя час, после знаменательного первого рукопожатия и сессии для репортеров он был раз, наконец, расположиться с американским президентом, чтобы обсудить события, которые должны были последовать. После некоторых затравок они быстро перешли к сути дела — как им выжить, а затем и победить в долгой войне, которую им предстояло вести.

— У меня было при себе несколько тысяч коробок с подарками от дам на родине, — сказал Черчилль. — Все это предназначалось для вашего экипажа, но, боюсь, все они находились на «Принце Уэльском», когда он подвергся удару этими немецкими ракетами. Мы сумели сохранить его на плаву, но мне сказали, что я, вероятно, не имел бы удовольствия встретиться с вами, оставшись в своей каюте.

— Это поражает, — сказал Рузвельт. — Удивительно то, что немцы смогли разработать это оружие так, чтобы мы об этом ничего не знали.

— И, тем не менее, Берлин до сих пор хранит молчание по поводу своего участия в этом деле. Они заявляют, что в настоящее время у них нет надводных рейдеров в море, хотя я вряд ли могу доверять словам херра Гитлера.

— Я бы не стал их ждать, — сказал Рузвельт. — Если позволите, сэр, я перейду сразу к сути. Если у вас остаются сомнения относительно того, где находятся Соединенные Штаты в этом конфликте, то позвольте их немедленно развеять. Я намерен немедленно объявить войну Германии и поступить соответственно в отношении любой страны, которая выступит на ее стороне. И я намереваюсь добиться того, чего хочу, так что не нужно сомневаться в том, что с этого момента мы вместе. Решение Конгресса — просто формальность. Как только сведения об атаке на наш флот появиться в средствах массовой информации, страна придет в ярость. Итак, сэр, мы с вами… Единственный вопрос в том, как нам лучше всего вести войну против врага, разработавшего оружие настолько страшное, как то, что было использовано против наших кораблей.

— Все мои, весьма способные, генералы и адмиралы заявляют, что это не был обычный взрыв, — сказал Черчилль. — Якобы это было атомное оружие огромной силы. Я не стану увиливать, сэр. Мы знаем, что в Соединенных Штатах действует программа по разработке такого оружия. Мы знаем, что она есть и у немцев, и у русских, однако шокирует то, что мы понятия не имели, насколько продвинулся враг в своих разработках. Единственный вопрос, который стоит сейчас, касается масштабов вражеской мощи. Сколько у них этих бомб? Вот, в чем вопрос.

— Мои генералы задают эти же самые вопросы. Я буду откровенен и подтверждаю, что у нас имеется программа на раннем этапе развития. Мне докладывают, что она все еще носит в значительной степени теоретический характер, и у нас нет ничего, пригодного к реальному использованию в качестве оружия.

— Наш мистер Олифант захочет обсудить этот вопрос с вашими специалистами. Мы охотно поделимся любыми сведениями по этому вопросу. Мы знали, что немцы занимаются этим, когда они пытались скупить весь запас норвежской тяжелой воды с гидроэлектростанции в Норске. Однако нам удалось обхитрить их с помощью французской Секретной Службы, и доставить ее в старую добрую Англию.

— Для использования в программе «Тьюб Эллой»? — Улыбнулся Рузвель, произнеся совершенно секретное наименование начатой в Великобритании программы по созданию ядерной бомбы.

— Похоже, между нам нет секретов, Франклин. Меня беспокоит только то, что немцы, похоже, все равно обошли нас, несмотря на все наши усилия. Мы получили тяжелую воду из Норвегии незадолго до того, как туда вторглись немцы, и благополучно спрятали ее вместе с Королевскими драгоценностями в лондонском Тауэре. Сначала мы решили, что эксперименты с тяжелой водой окончатся ничем, но затем наши ученые доложили мне о выделении нового элемента, и впоследствии пришли к выводу, что разработка атомной бомбы является не просто возможной, а неизбежной.