Огненный бассейн
Шрифт:
Помимо расспросов, наши ученые разными способами изучали его. Я присутствовал при некоторых опытах. Он не сопротивлялся, не проявлял неудовольствия (хотя сомнительно, чтобы мы сумели отличить недовольство от других его эмоций), он покорно позволил брать у себя пробы крови, как будто это происходило не с ним, а с кем-то другим. Единственная его жалоба касалась воды: он считал ее недостаточно горячей. Наши ученые получали тепло при помощи энергии, называемой электричеством; в его помещении стояла жара, но ему все
Мы экспериментировали также с его едой, напитками. Цель заключалась в том, чтобы выяснить, как влияют на него определенные вещества, но эксперимент окончился неудачей. Казалось, он ощущает присутствие вредных примесей. В таких случаях он просто не притрагивался к еде. Однажды я разговорился об этом с Бинполом, когда трижды подряд Руки отказывался от еды.
– А имеем ли мы право на это? – спросил я. – В конце концов, даже когда мы были рабами в городе, нам давали еду и питье. Руки почти два дня ничего не ест. Мне кажется это ненужной жестокостью.
– Жестоко вообще держать его здесь, если на то пошло, – ответил Бинпол. – Помещение мало, в нем холодно и нет привычного для него тяготения.
– Тут мы ничем не можем помочь. Но подмешивать яд в пищу или совсем не давать есть – это нечто другое.
– Мы должны делать все, что позволяет отыскать у них слабое место. Одно нашел ты сам – место между ртом и носом, удар в которое убивает их. Но это нам не поможет: не можем же мы надеяться ударить их всех одновременно. Нужно найти что-то другое. Что-то такое, что мы смогли бы использовать.
Я понимал, о чем он говорит, но не был вполне убежден.
– Жаль, что это случилось с ним. Я предпочел бы, чтобы на его месте был хозяин Фрица или даже мой. Руки кажется лучше остальных. Он хотя бы был против использования людей как рабов.
– Это он тебе сказал?
– Но они не лгут. Не могут. Я узнал это в городе. Мой хозяин не мог понять разницы между правдивым рассказом и ложью – для него все рассказы были одинаковыми.
– Они могут не лгать, – возразил Бинпол, – но в то же время они не всегда говорят всю правду. Он говорит, что был против рабства. Ну а как насчет плана заменить воздух, чтобы мы все задохнулись? Говорил ли он о том, что противился этому плану?
– Он вообще ничего не говорил об этом.
– Но он знает об этом, все они знают. Он не говорит, потому что не подозревает, что мы знаем. Может, он не такой плохой, как другие, но он один из них. У них никогда не было войн. Верность их своей расе нам непонятна, как непонятна им наша способность вести войны. Но, не понимая ее, мы все же должны с ней считаться. И использовать для защиты любое оружие. Если для этого потребуется причинить ему какие-то неудобства, даже убить, это не столь важно. Важно только одно: победить в борьбе.
Я только сказал:
– Не нужно напоминать мне об этом.
Бинпол
– Я знаю. Во всяком случае, в следующий раз его пища будет нормальной. Мы не хотим убивать его без надобности. Он нам полезен живой.
– Пока не очень полезен.
– Нужно стараться.
Мы сидели на разрушенном укреплении замка, наслаждаясь свежим воздухом и бледным зимним солнцем. Оранжевый солнечный диск уже склонялся к западу. Но вот знакомый голос нарушил наш мир, прокричав со двора:
– Паркер! Где ты, образец бесполезности и неумения? Сюда! И немедленно!
Я вздохнул и приготовился подняться. А Бинпол сказал:
– Ульф не очень придирается к тебе?
– Какая разница?!
– Мы хотели, чтобы вы с Фрицем находились при Руки, потому что вы знакомы с хозяевами и раньше других подметите все необычное и интересное. Но не думаю, что Джулиус понимает, насколько плохие отношения у вас с Ульфом.
– Отношения между бревном и пилой. И я вовсе не пила.
– Если тебе очень трудно… можно перевести тебя в другое место.
Он сказал это скромно, как и все остальное, я думаю, потому что не хотел подчеркивать свое высокое положение – он и на самом деле мог организовать мой перевод.
– Я справлюсь с ним.
– Может, если ты не будешь так стараться…
– Стараться делать что?
– Справляться с ним. Вероятно, он еще больше сердится из-за этого.
Я с негодованием ответил:
– Я повинуюсь приказам, и быстро. Что ему еще нужно?
Бинпол вздохнул.
– Да. Ну что ж, мне тоже пора приниматься за работу.
Я заметил одно различие между Ульфом с «Эрлкенига» и тем, который так отравлял мне жизнь в замке. Прежний Ульф был пьяница: вся история со мной и Бинполом началась именно из-за того, что он не вернулся вовремя, а его помощник предположил, что он пьет в какой-нибудь таверне… 3десь он совсем не пил. Некоторые из старших иногда выпивали бренди – от холода, как они говорили, – он же никогда. Он не пил даже пиво, обычный местный напиток, или красное вино, которое все пили за обедом. Иногда я жалел, что он не пьет. Мне казалось, что это немного смягчило бы его характер.
Однажды в замок прибыл вестник от Джулиуса. Не знаю, с чем он прибыл, но он привез с собой несколько длинных каменных кувшинов. И он оказался старым знакомым Ульфа. В кувшинах был шнапс – бесцветный спирт, который пьют в Германии и который, по-видимому, они не раз пили с Ульфом. Возможно, неожиданная встреча со старым другом ослабила решимость Ульфа, а может, он просто предпочитал шнапс другим напиткам, употреблявшимся в замке. Во всяком случае, я видел, как они вдвоем сидели в караульной комнате, перед ними стоял кувшин и стаканы. Я был счастлив, что Ульф отвлекся, и благоразумно держался от него подальше.