Огненные тени
Шрифт:
Грузовичок она оставила возле дома, потому что решила пройтись пешком.
Ее каблуки звонко стучали по тротуару. В воздухе висела изморось, но Элида не замечала ни мокрого асфальта, ни своих влажных волос. Руки у нее были спрятаны в карманах куртки, на ногах — теплые шерстяные носки. С наслаждением вдыхая свежий, влажный воздух, она рассеянно оглядывала окрестный пейзаж, и щеки ее горели.
Ресторан, куда она зашла, был известен весьма средним качеством еды. Но Элида никогда не была гурманом, а тем более сегодня. Зато здесь всегда быстро обслуживали. Все, что ей
— Не желаете кусочек яблочного пирога на десерт? — спросила официантка, подавая кофе.
Элида вздрогнула, отрываясь от газеты, предусмотрительно разложенной на столе. Она решила, что официантка просит чаевые, и только через секунду поняла смысл вопроса.
— Спасибо, я не могу себе позволить такую роскошь, — ответила она, улыбнувшись.
Рыжеволосая и пышная официантка поняла ее ответ по-своему и энергично закивала головой.
— Как я вас понимаю, милочка, — сказала она, чуть понизив голос, и фамильярно похлопала себя по необъятным бедрам. — Я в вашем возрасте не имела характера, чтобы отказаться от лишнего куска пирога или кофе с сахаром. Результат налицо.
Почитав еще немного газету, Элида допила кофе и двинулась к выходу.
В эту самую минуту сидевший за дальним столиком респектабельный седовласый мужчина опустил свою газету и подозвал официантку к себе — рассчитаться. На его сухом, с кисло опущенными уголками губ лице светилось удовлетворение.
Еще бы — после года безрезультатных поисков Фрэнк Мак-Адам нашел-таки беглую индианку, все это время безнаказанно издевавшуюся над законом и над работой, которую он любил и ценил. Сегодня, сидя в ресторане, он подумывал о том, чтобы поставить крест на всем деле, но, оказывается, существует еще справедливость на свете.
Быстро поднявшись, он нахлобучил на голову шляпу и поспешил на улицу следом за Элидой.
— Не знаю, откуда у тебя такой интерес к нашему генеалогическому древу, но здесь мы наверняка найдем все, что нужно, — пообещала Кэрола Теннер, опускаясь на колени возле большого картонного ящика.
Логан стоял рядом и с интересом оглядывал затянутый паутиной чердак, с которым было связано столько воспоминаний.
— Помнишь, как я спрятался здесь, когда вы уезжали в Сан-Франциско и хотели отослать нас к тете Эдит?
На морщинистом лице Кэролы заиграла улыбка.
— Мы с ног сбились, разыскивая тебя, пока Пэмми не призналась, где ты. — Она вздохнула, и глаза ее устремились куда-то вдаль. — Бедная тетя Эдит так расстроилась, когда узнала, что вы не приедете. Папе пришлось на ходу что-то выдумывать, чтоб смягчить для нее удар.
— Но ведь Пэм и Лиз тоже не хотели ехать к ней, — резонно заметил Логан, помогая матери подняться на ноги. — Тетя с нами ни о чем, кроме скорой смерти, не говорила, и мы боялись, что она, умерев, чего доброго, утащит в могилу и нас.
— Бедные мои детки, — покачала головой Кэрола, прикладывая узловатые пальцы к щеке. — Мы всегда подозревали, что Эдит со странностями, но такого подумать не могли. Вам надо было обо всем рассказать
Логан с любовью посмотрел на мать и вспомнил про другую любимую женщину — миниатюрную, кареглазую и чертовски упрямую.
— Ну, и что ты нашла? — спросил он.
Кэрола торжественно продемонстрировала ему свое сокровище — старый семейный альбом с портретами людей, которые давным-давно отошли в мир иной.
— Только сперва спустимся с чердака вниз, — сказала она и, поджав губы, отвела руку сына. — Я привыкла все делать сама. Пока я спускаюсь, можешь приготовить чай.
Логан в кухне заваривал свой любимый чай с корицей и через окно смотрел на улья, выставленные во дворе. Пчеловодство испокон веков было хобби матери, и, сколько он себя помнил, улья всегда стояли на этом месте.
— Теперь я начинаю понимать, почему ты не захотела покинуть этот дом после смерти папы, — сказал он, когда мать появилась на кухне. Этот дом был не просто памятью об отце — здесь родились и выросли все три ее ребенка, и если вслушаться, то и сейчас можно было расслышать шум, голоса и смех — эхо далекого детства.
— Это мой дом, — ответила Кэрола тоном, которым она обычно отчитывала детей за их проделки. Она почти не шлепала их, но острого языка матери они боялись как небесной кары. — Ну, помоги мне положить альбом.
С подносом, на котором стояли чашечки с чаем, мед и лежали палочки корицы, они расположились на диване, и следующие два часа рассматривали фотографии.
— А вот принцессы в альбоме нет, — сказала Кэрола в заключение.
— Кого нет? — недоверчиво спросил Логан, искренне полагавший, что в материнском альбоме представлена вся родословная Теннеров, начиная от Адама и Евы.
— Твоей прапрапрапрапрабабушки по отцовской линии. — Она засмеялась, но тут же прижала палец к губам. — Тсс! Будем вежливы к предкам.
Логан смутно припомнил шутки отца по поводу индианки, затесавшейся в их родословную, и почувствовал, что вышел на след.
— Расскажи о ней поподробнее. — Он расположился на диване поудобнее и поднес к губам чашку уже остывшего чая.
— Это было, когда Джефферсон Коуди приехал на Запад в компании двоюродного брата Эвана Хардвика. Если верить легенде, тот оставил Англию после того, как довел до греха дочь какого-то баронета. Оказавшись в Новом Свете, парень пошел по той же тропке и положил глаз на дочь индейского вождя из племени кайова. Бедная девушка и не подозревала о его существовании до той ночи, когда ее похитили прямо со становища.
— Кайова? Ха! — Преисполненный решимости во что бы то ни стало проникнуть в тот, другой, закрытый от него мир Элиды, Логан готов был уцепиться за любой предлог для наступательных действий. — Спасибо, мама, — сказал он, нагибаясь и целуя ее в щеку.
— Ты же знаешь, я всегда рада твоим визитам, хотя в данном случае не вполне понимаю, что тебя привело ко мне. — Кэрола приподняла брови и взглянула в глаза сыну. — Может быть, все-таки скажешь, что заставило тебя ехать по обледенелым дорогам в вечернее время. Неужели генеалогический энтузиазм?