Чтение онлайн

— Ровно то, что я сказала. — Она вздохнула и с явным усилием заставила себя продолжить. — Время от времени Корт уходит в пустыню вместе с Утагиру, никому ничего не сказав. И пропадает там днями, иногда неделями. Никто не знает, где он, что делает, и когда вернется.

Юта потрясённо молчала. Почему-то это совершенно не вязалось с образом Корта, который у неё сложился: он казался слишком ответственным и уравновешенным, чтобы вытворить что-то подобное. И всё же факт оставался фактом.

Леда водила смуглым пальцем по холодящему кожу каменному столу. Её всегда такой живой взгляд бессмысленно скользил по

столешнице, а голос звучал глухо и отстранённо.

— Я уже говорила тебе: Корт не такой, как все мы. Он долгое время выживал один в пустыне, общаясь лишь с богами. Совсем как Первые Изгои, впервые покинувшие Город-за-Стеной. Его отметил сам Руг, так что Корт не обычный человек. Есть какая-то его часть, которую я не понимаю, и это меня пугает.

Леда всё ещё не смотрела на Юту. И та гадала, было ли причиной то, что она была противна Леде, или же та сейчас вообще не замечала ничего вокруг. Почему Леда рассказывала всё это Юте? А может, ей было всё равно, с кем говорить? Леда выглядела настолько потерянной, что это казалось вероятным.

— И как часто он это делает?

— Раз, иногда два в год.

— Ты не пыталась с ним поговорить? — осторожно спросила Юта.

— Нет, — Леда покачала головой. — Эта его часть находится во власти Руга. И так останется всегда. Я знаю, что в Корте есть что-то, что никогда не будет принадлежать мне.

Эти слова перевернули что-то в Юте. Она будто увидела Леду впервые. Юта всегда считала девушку-атлурга сильной и мудрой. Не той бытовой мудростью, которую часто приписывают женщинам — хорошим хозяйкам и жёнам. А той, которая даётся человеку с рождения, а с годами лишь полируется и обретает зрелость. Той, которая позволяет прозревать смысл происходящего и видеть сокрытые от других пути.

Но сейчас Юта впервые поняла, что эта мудрость заключается не только и не столько в том, чтобы просчитывать свои действия и всегда поступать правильно. Она состоит в том, чтобы уметь ждать и терпеть. Распознавать то, что находится в твоей власти и то, что нет. И находить в себе силы, чтобы смириться и отпустить.

Юта почувствовала себя глупой и наивной рядом с этой женщиной.

— Прости, — вымолвила она.

— За что? — удивилась Леда, но даже это удивление было каким-то приглушённым.

Во время всего разговора Юте казалось, будто здесь находилась только часть разума девушки. А другая часть блуждала где-то ещё.

— За причинённые вам с Кортом неудобства. Точнее, тебе, — неуклюже поправилась Юта.

Леда медленно кивнула, но не торопилась принимать извинения. И Юта подумала, что их с Кортом действия, должно быть, действительно задели её. Во всяком случае, им стоило брать в расчёт, что Леда была атлургом и видела вещи иначе, нежели они.

— В том, что произошло, нет твоей вины. Я помню, каким потерянным был Корт, когда только попал в подземный город. Он здесь единственный, кто может понять твои чувства. К тому же, ты спасла его жизнь. Мы оба должны тебе.

Леда посмотрела Юте в глаза. На её губах промелькнула тень улыбки. Юта видела, что Леда хотела улыбнуться. У неё просто не получилось.

— Прости ещё раз за беспокойство, — повторила Юта, поднимаясь.

Этими словами она хотела извиниться не только за сегодняшнее вторжение и за ту ночь, которую провела с Кортом, и о которой стало

известно всему Утегату.

Она пыталась извиниться за что-то большее. Может, за то, что так внезапно ворвалась в их жизнь. Или за то, что, сама того не замечая, стала частью жизни Корта, вырвав эту часть у Леды. За то, что значила для Корта так много, что он скорее готов был рискнуть своей жизнью, чем её.

А может, за то, что всколыхнула в нём что-то, дремавшее годами. И теперь, когда эта его часть снова вышла на поверхность, для него уже не было пути назад.

Юта ушла, так и не узнав, поняла ли Леда, за что она извинялась.

Тряпичный полог хлопнул, и чересчур громкие для песчаного города шаги Юты стихли вдалеке. Леда продолжала сидеть. Она не злилась на Юту, нет. Но, может быть, только потому, что у неё не осталось на это сил.

Ей вспомнилось, как впервые увидела Корта, когда он только пришёл в Утегат. Слух о том, что в поселении появился изгой, за несколько часов разлетелась по городу. Половина атлургов стеклась посмотреть на «ругата».

Леда хорошо помнила, как протискивалась через спины столпившихся людей, чтобы тоже совершить агнури — ритуал преклонения. Атлурги подходили к Корту на расстояние вытянутой руки, но никто не прикасался, будто на его коже до сих пор горело прикосновение бога. Они опускались на колени и, прочертив в воздухе круг рукой, делали движение, как будто отбрасывали что-то от своего лица, раскрывая ладонь от себя. Суеверный жест, означающий почтение и подчинение воле Руга.

Но когда Леда вышла из-за спин и увидела лицо Корта, то замерла на месте, не в силах сделать то, что требовалось.

Его волосы были чёрными, как антрацит, который народ иногда находил в горах. Лицо было тёмным, как стены пещеры, с неровными белыми пятнами там, где его кожа обгорала на солнце, облезая вновь и вновь. Он был грязным, в лохмотьях. Спутавшиеся волосы пыльной паутиной падали на лицо. Но то, что поразило Леду до глубины души, — были его глаза. Нечеловеческого цвета — чистейшей синевы, как вода из глубокого горного источника. Настолько же редкого, насколько и ценного.

Изгой сидел в углу Зала Кутх, прислонившись худыми лопатками к стене. Пальцы его правой руки были погружены в густую шерсть назагривке саграла. Одно появление этого считавшегося вымершим зверя уже произвело в Утегате настоящий фурор. А тот факт, что он пришёл вместе с человеком и позволял тому спокойно трогать себя — атлурги тут же сочли за сакральный знак. Саграл сидел перед человеком, чуть ощерив острые зубы, отгораживая его ото всех. И было в позе человека что-то неуловимо напоминающее позу зверя.

Изгой смотрел на окруживших его людей затравленно, но в то же время с вызовом, готовый к драке. В его удивительных глазах сплелись испуг, злость и надежда. А ещё твёрдая, как гранит, уверенность в том, что он выживет и сейчас, что бы ни случилось. Это были глаза, которые могли бы принадлежать сыну Куду и Руга, если бы два абсолютно противоположных божества могли произвести на свет ребёнка.

Именно тогда Леда поняла, что не позволит ничему случиться с этим человеком. Будет защищать и оберегать его. Встанет за него перед Кангом и всем народом и даже, если потребуется, перед самими богами.