Огненная дева
Шрифт:
— Ну, я уж тебя объезжу, стервоза!
Откуда-то в трясущейся руке появился хлыст. Звук рассекающейся кожи дошел до моего сознания чуть раньше, чем вспышка боли. Но нужно было просто нырнуть глубже в фантазии, глубоко-глубоко, так глубоко, чтобы не вынырнуть.
Я не слышала, как наверху кто-то закричал. Просто почувствовала, что спина больше не болит. Хозяин выругался, наотмашь ударил меня по лицу и прорычал
— Я к тебе ещё вернусь. Повиси пока, подумай над своим поведением.
Он ушел куда-то наверх, но меня это не очень волновало. Никакая я не Огненная дева. Во мне больше нет огня.
Раздался
Остальное происходило не со мной. Я не видела огромного пожара, спалившего до тла гостиницу и всех её обитателей. Не видела плачущего старика Керо, который первым кинулся к подвалу. Не видела капитана Гелеанда, оглядывающего пепелище. Не чувствовала как открылся люк и сюда спустился сержант. Выкрика 'Ещё один труп' я тоже не слышала. Я даже не почувствовала как в подвал спрыгнул Айво, не ощутила как он прикоснулся к моему лбу и приказал искать лекаря, потому что я ещё жива. Но когда его пальцы потянули за крюк, чтобы вынуть его из моей ладони, я ощутила страх Айво. Он боялся сделать мне больно. Это было так забавно, что я рассмеялась бы, но я в тот момент сидела в кабинете и сжимала в руках шелковый платок с серебряным вензелем.
Часть 2
Белый потолок в наших краях — это такая же дикость, как красный пол. В домах, сложенных из камня и дерева, тратить краску на потолочину считается непозволительной роскошью. И всё же я лежала и смотрела в белое пространство, что могло означать или что я не дома, или что это не я. До моих ушей долетел шепот:
— В подвале всё выжгло, полки сгорели, дрова — всё. А вокруг неё на пол метра — ничего. Даже корни в земле уцелели.
— Магия?
— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Но дело тут не чисто. Сам подумай, чего бы капитан стражу к безродной потаскушке приставил?
За стеной раздались шаги, и голоса смолкли, чтобы через секунду взорваться дружным: 'Здравия желаю, ваше высокоблагородие! Я зажмурилась.
— Вы находитесь в лазарете. Здесь нельзя шуметь, — холодно заметил Айво, подходя к моей постели. Справа засуетился ещё кто-то.
— Как она?
— Организм молодой, здоровый. Избивали её постоянно, кормили плохо, работать заставляли — типичная ситуация для малообразованных семей.
— Её не первый раз так? — Капитан выругался на неизвестном языке, но я сразу поняла, что это ругательство.
— Помилуй Лада, какой первый! У неё несколько ребёр неправильно срослись, правда, в этот раз их снова сломали, так что я их как надо залатал. Ничего, девочка крепкая. Тело, магию, конечно, отторгает понемногу, поэтому и спит постоянно. Вы же знаете, как на магов воздействует лечебное колдовство. Но, вы вовремя наложили заклинания, так что даже шрамов не останется.
— Её… — Айво замолчал, подыскивая слова. Капитан смущён! Я еле сдержала улыбку.
— Нет, её не изнасиловали. Избили только сильно, но девушка так же невинна, как в момент своего рождения.
Тут уже смутилась я. А вот Капитан удивился.
Я жива, почти здорова, и сам Айво пришел меня навестить. Жизнь прекрасна и удивительна!
— Когда она придёт в себя?
— Да давно уже пришла. Лежит, симулирует, — доктор хмыкнул, и я, покрывшись румянцем с головы
— Вы не оставите нас на пару минут? — попросил Айво, хотя в его исполнении это было больше похоже на приказ. Комната тут же опустела.
— Что там произошло? — кресло рядом с кроватью заскрипело под тяжестью его длинного тела.
— Я мало чего видела. Как только ваш конвоир ушел, меня заперли в подвале, вот и всё.
— И всё? — Капитан недовольно нахмурился. — Так это опекун тебя?
— На пару с мамашей. А что, таверна и впрямь сгорела?
— Дотла. Перед этим там снова появлялись паломники. Судя по говору — с Юга. Что такое важное ты у них украла?
— Да ничего я не крала! — для убедительности я всплеснула руками, и это прошло для меня почти безболезненно. Только бок заболел слегка.
— Но зачем-то же они за тобой охотятся! — Айво подошел к окну, помолчал и продолжил. — Как ты уцелела в подвале?
— Не помню. Правда, не помню. Я отключилась и всё. А их не задержали?
— Нет. Не нашли. Как они покинули город — неизвестно. Ладно, отдыхай. Здесь ты в безопасности.
Я снова упала на подушки и совершенно расслабилась. В моей жизни происходило что-то чудесное. И в ней снова был Айво.
Несколько дней меня не выпускали из палаты, но затем позволили гулять в саду лазарета. Я была здесь единственной женщиной, но не единственной больной. Рядом всё время был кто-то из охраны — караульные, простые солдаты или лекари. В соседней палате отдыхал бравый прапорщик, подрабатывающий цирюльником. При нашей первой встрече он завопил: 'Великая Лада, что это за стрижка! Дорогая моя, кто вас стрижет? Он пользуется ножницами для стрижки овец? Это же просто ужасно! Разве можно так уродовать миловидную девушку! Доктор, пожалуйста, верните мне мои инструменты, я не могу смотреть на этот кошмар! Дорогая моя, да с вашими данными мы из вас сделаем писаную красавицу, только бы мне инструменты вернули! .
Лекарь пошел на встречу отчаянной мольбе, и через пару минут я уже сидела в кресле, а охранники держали передо мной большое зеркало. Рот цирюльника не затыкался ни на секунду. За время стрижки я успела узнать, что Каталина, дочь кожевника, связалась с резчиком по дереву, а у него жена и трое ребят мал мала меньше. Жена резчика избила Каталину метлой прямо на рынке и случайно опрокинула несколько кувшинов горшечника. А у того и раньше-то на резчика Петера зуб был, а теперь они даже на одной стороне рынка стоять отказываются. Шляпница Зоуи собирается закрывать свой магазин, потому что все клиентки сбежали к новой модистке — мадам Жебюр. Правда, перед этим Зоуи, вполне возможно, спалит салон мадам Жебюр к чёртовой матери, у Зоуи взрывной характер, это все на торговой улице знают. Спуся несколько минут я, потеряв всякую надежду разобраться в том, кто кому чего спалит, почему женился и зачем брату сапожника драться с оружейником, задремала. Проснулась как раз перед фразой: 'Ну, как вам результат? — и немного расстроилась. Конечно, глупо было рассчитывать, что я вдруг превращусь в рыжеволосую Малену с роскошной косой или в Арлину с гривой вьющихся каштановых волос. Стрижка не очень меня изменила, хотя нельзя не согласиться, волосы стали выглядеть гораздо лучше. Если раньше они торчали в разные стороны, словно репей, то теперь лежали ровной, чуть вьющейся шапочкой, слегка прикрывая уши. Чёлка спрятала мой выдающийся лоб и сделала глаза выразительнее. А главное — волосы вдруг заблестели и приобрели золотисто-пшеничный оттенок.