Чтение онлайн

Не обращая внимания уже ни на что, в том числе и на знание, что за мною могут наблюдать, я вошла в особое состояние танца — некий транс, когда поет твое тело, и движения оказываются настолько ритмичными, что важным становится не упустить свой внутренний огонь вовне, не спалить все вокруг. Я — огонь и ртуть, я ветер в пустыне и морская волна…

Волосы взлетают в такт движениям, руками завожу рассыпающуюся волну то в одну, то в другую сторону, поднимаю вверх и снова бросаю вниз красной лавой, а мне уже и места мало. Мне бы в большой зал для тренировок. Там и огонь можно было бы задействовать. О-о-оу… душа

разворачивается от музыки. И плечи и спина заходятся волнами, а бедра выбивают свой ритм, совершая тут же волны восьмеркой, и я чувствую снова жажду. Стресс и депрессия отходят в сторону и мне так хорошо! О как же мне хорошо сейчас. И все трудности и проблемы такие мелкие, незначительные, главное — ощущать себя живой, живым огнем… он пылает во мне и вокруг, он везде… мне жарко!

В какой-то момент танца схватила бокал ивыпила то вино, которое в принципе не собиралась пить. Удивленно уставилась на бокал и вдруг ощутила странную вибрацию, словно ритм барабанов забурлил в крови, меня начало слегка потряхивать. Выронила из рук бокал и отошла в сторону, обхватив себя руками. Что со мною? Он меня отравить хотел? Трясти стало сильнее и в этот момент двери открылись, и ко мне ворвался куратор и еще кто-то… я уже не видела, заваливаясь на пол под звуки барабанной дроби. И голос куратора, словно через барьер, рычит:

— Гаси огонь! Немедленно! Я ее забираю! — меня подхватывают на руки, а я проваливаюсь в темноту. Последняя мысль бьется дурманом: «Вот это я зажгла… мне конец!»

В этот раз я очнулась благодаря приятным запахам. Потянула носом воздух, м-м-м, так пахнет кофе, а еще присутствует аромат булочек с корицей и… ванилью. Открыла глаза, чтобы тут же в удивлении подскочить и завертеть головой. Где это я?

Моему взору предстали серые, почти холодного оттенка стены, высокий потолок и огромное во всю стену окно-иллюминатор, из которого открывается тот же вид, что я наблюдала из кабинета куратора — льды, снежная долина и пики белоснежных гор, холодный, равнодушный мир спутника планеты Кхелона — Кхе-ЗроСъероне.

Я сидела укрытая меховым одеялом на широкой кровати, застланной белоснежной, приятной на ощупь простыней, тут же лежали пара узких и довольно жестких подушек, а вокруг — противный неоновый серый свет, льющийся откуда-то из стен. Яркий луч света выбивался из-за приоткрытой двери в соседнюю комнату. Откинула одеяло и охнула… Да я же почти раздета. Какая-то легкая сорочка из шелка — опять?! Да кто носит в наше время шелк? Дверь открылась, и я по инерции спряталась под одеяло с головой.

— Огнеда, поднимайся. Одежда на скамье, санузел за прозрачной дверью в нише и… кофе остынет.

Голос куратора был спокоен, на первый взгляд, однако я уловила странные напряженные нотки. Поморщилась, осознав, что сигурн Эр-Гро злится и довольно сильно. Однако главным вопросом этого утра, если сейчас и правда утро, заключался в том, что я делаю в жилом боксе моего куратора, а точнее в его постели?!

Привела себя в порядок, одевшись в платье странного покроя. Оно оказалось длинное в пол, из незнакомого материала бледно-голубого оттенка, довольно плотного и жесткого, отчего фигуру скрыло полностью, с узорами понизу черного цвета, воротничком-стойкой и длинными рукавами. Посмотрела на себя в отражении

зеркальной поверхности на двери в ванной — строгость и аскетизм. Хм, ну и вкус у куратора. Скромный образ завершили туфли без каблуков — почти балетки, и лента для волос, которой переплела косу и закрепила концы волос.

Самое радостное для меня оказалось, что рука уже без повязки и полностью восстановилась. Интересно, за счет чего произошла такая ускоренная регенерация? Может дело в той самой странной резиново-тягучей повязке? А вот самое неприятное — я помнила вчерашние свои чудачества, особенно после одного бокала вина, а вот потом… Неужели провалы в памяти имеют свойство повторяться?

Вышла в соседнюю комнату и поняла, что нахожусь в том самом райском уголке — розарий и небольшой садик, в котором я уже завтракала двое суток назад. За тем же столиком сидел мрачный куратор, в смысле с мрачной маской на лице, и барабанил пальцами по столешнице.

Обратил на меня внимание и тут же поднялся.

— Как себя чувствуешь? — хрипловато спросил и прочистил горло.

Хм, а ведь кто-то же меня переодевал… снова. И так пожалела, что он спрятал выражение глаз, любопытно же, понравился ему мой танец или нет, и как он на него подействовал?

— Спасибо. Нормально. В смысле, как убитая, — пробормотала в ответ, и сделал маленький шажок в его сторону.

— Ничего не болит? — снова озабоченность в голосе.

— Н-нет, а что?

— Кофе? — вдруг переменил тему, отодвигая для меня стул. — Тебе очень идет наш национальный наряд.

— Да? А что это? Платье?

— Рукра… да, платье. Хм, — запнулся вдруг, и замер с отодвинутым стулом. — Садись.

Я послушно присела на стул. Мужчина остался стоять за моей спиной, как неожиданно положил руку в перчатке на мое плечо, сжав его слегка, произнес:

— Огнеда, я должен объясниться… может, надо было сделать это сразу. Но… мы мало времени знакомы, ты могла и не понять.

— А мы и сегодня знакомы… мало, — вставила я.

Мне не нравилось, что он так близко стоит и трогает меня. Или меня это скорее беспокоит? Волнует?!

— Конечно, ты права.

Наконец-то отошел и сел напротив.

— Кстати, — решилась я, — а почему я… хм, почему я оказалась не у себя?

— Ты не помнишь? Хотя, наверное, нет. Я тебя принес к себе… Нельзя было, чтобы кто-то вообще узнал. Ты сожгла свою гостиную. Мы еле пробились к тебе. Если честно, не ожидал, что ритуальный напиток так подействует на твой огонь.

— К-какой ритуальный напиток? В том бокале?

— Хм, — промычал что-то неразборчиво, почти виновато, и снял маску с лица, как будто тень слетела.

Налил мне кофе из кофейника, и придвинул чашечку с тарелочкой поближе.

— Пей. Потом поговорим.

И тоже взял свою чашку, отхлебнул, не спуская взгляда, который словно ощупывал мое лицо, касался мягкими мазками, неощутимо, но краской я все же вспыхнула. Его взгляд настораживал, ибо казалось, что мои глаза, щеки, лоб, нос и губы горят от ментальной ласки, почти намека на нее.

Кофе пили в полном молчании, я же елозила на месте от нетерпения. Любопытно было до одури. Как-то на второй план отошли все моменты, связанные с практикой. Сейчас больше всего волновал вопрос — что за ритуал и почему именно я была избрана для этого действа?