Оглянись в темноте
Шрифт:
Через какое-то время (черт его знает какое), пока я как мог занимался домашними делами, на улице раздался довольно громкий топот и надвигающийся шум. Захлопали двери и ставни соседних мастерских, послышались встревоженные голоса. Судя по ритмичному шагу, в наш переулок входил маршем строй солдат. Я отчетливо услышал короткие приказы, судя по отрывистой армейской манере, но которые не смог толком разобрать. Буквально через несколько секунд раздался громкий стук в соседнюю дверь.
Спустя еще некоторое время постучали и ко мне. Ощупывая стену, я подошел к двери, и откинул засов. В узкую прихожую ввалились четверо солдат, один из которых очень грубо меня оттолкнул от чего я свалился
— Так! — услышал я хриплый бас вошедшего. — Тут всего одно место. Сухо, не воняет и печь есть. Мастер-сержант! Тут как раз одно место для вас!
— Ну-ка, дай гляну, что там? — еще один солдат громыхая доспехами вошел в прихожую. — Бывшая мастерская. Хорошо, мне нравится. Выметайтесь все отсюда. Размещайтесь в других домах по всей этой улице.
Нащупав на полу посох, я встал, опираясь на стенку и найдя скамейку тут же на нее сел, забившись в угол. Выметаться из своего единственного места жительства я не хотел. Если вышвырнут силой, пойду в дровяной сарай, а пока буду тихо вести себя, глядишь и не выставят.
Суета в комнате прекратилась, лишние люди действительно вернулись на улицу, а оставшийся тут же стал хозяйничать, гремя какими-то железяками. Громкие голоса вояк, встающих на постой к горожанам, сместились дальше по переулку.
— Эй, малой, иди сюда.
Соскочив со скамьи, я опять, шаря по стенке пошел в комнату.
— Давай-ка парень натаскай воды в бак, да растопи печь, надо постираться и почиститься.
Все это время сержант стоял ко мне спиной и натужно стягивая с себя кожаные доспехи с металлическими вставками. Запашок от солдата исходил отвратный, действительно стоило бы помыться.
— Как там тебя, да поторопись…
Схватив ведро в одну руку, я стал ощупывать верстак мастера, чтобы бочком пройти мимо этого крупного мужика, который снимая с себя одежду буквально перегородил крохотную комнату.
— Да что ты телишься как сонная муха, давай живей!
Вместе с возгласом сержанта, мне по затылку прилетела крепкая затрещина. От неожиданности я полетел вперед, опять выронив посох и ведро. Растянувшись на полу, я тут же, несмотря на сильную боль в затылке, стал шарить руками по полу ища пропажу.
— Вот ведь пропасть! Что с тобой…
Крепкие руки сержанта буквально вздернули меня над полом и развернули. Я знал, что солдат сейчас смотрит мне в глаза.
— Простите, я сейчас, я быстро…
— Пропасть! — выругался сержант и обхватив за плечи отодвинул меня к табуретке, что стояла между верстаком и печью. — Прости парень, чуть не зашиб. Займись печью, воду я сам натаскаю. Колодец где?
— Во дворе. Я могу все сделать, просто я…
— Да ладно, сиди уж, не бойся, не обижу. Вот ведь дурак старый, распустил руки…
Схватив ведро и продолжая ворчать, солдат вышел во двор через заднюю дверь, а я слез с табурета и присев возле дверцы печи стал подыскивать мелкие щепки чтобы разжечь угли. С утра я печь затапливал, так что угли должны остаться.
Благо, что с огнем удалось справиться за пару минут. Тяга в печи была хорошая, стоило только открыть поддув, как тут же заалели угли, на которые я подбросил щепок и стал подкидывать палочки побольше. Сержант ходил за водой три раза. Два ведра он залил в бак, одно ведро оставил с холодной водой. Я тем временем успел разжечь огонь, выставил на верстак жестяной таз. Среди всякого барахла, что лежало в углу, нашлась чистая льняная тряпка, которую я разорвал на две части вместо полотенца. Ковш висел возле бака, так что дальше солдат справится сам. Перейдя в прихожую, я опять сел на скамейку. А что еще оставалось делать? Придется прислуживать этому солдату. Иначе вышвырнет на улицу, мало ли, что
Сержант, натаскав воды, долго пыхтел раздеваясь. Несколько раз подбрасывал поленья в топку, при этом распахнув дверь на улицу и во двор, проветривая и выпуская лишний жар. Когда вода нагрелась, налил ее в таз и стал мыться. После как помылся, замочил одежду и принялся усердно стирать. Я вспомнил, что в прихожей имеется веревка, которую можно натянуть поперек веранды и использовать для сушки белья. Найдя на полке веревку, я наощупь, по памяти привязал к одной жерди, и протянув через всю прихожую натянул и также стал крепить к жерди на другой стороне.
— Кто тебя так отделал, парень? — спросил вояка, шоркая в тазу свою рубаху и подштанники.
— Я не видел, господин.
— А, ну да, — согласился сержант. — Кто еще в доме живет?
— Жестянщик, мастер Ривер.
— Всех мастеров увели в лагерь за городом, так что раньше, чем через декаду, не жди отца обратно. А мать есть?
— Нет.
— Ладно приятель, не грусти. Завтра эту мразь, короля Югора, который пытался бежать в империю, вместе со всем его ублюдочным выводком четвертуют на площади. Слишком долго этот кровосос коптит на белом свете. Все вам легче будет. Да, станете теперь не столицей королевства, а всего лишь герцогства, но, по сравнению с нашими городами, у вас и вовсе дыра. Тем более, говорят, эти земли отдадут герцогу Ларду Филару. А он, как известно, очень справедливый и щедрый хозяин. В Цисарии все его вассалы с тугими кошельками ходят. У нас если видят хорошо одетого крестьянина или свободного гражданина, сразу про такого знают, что это филарийский видать человек. Так что заживете как нормальные люди, а не рабы.
Постирав белье, сержант все сильно отжал от воды, развесил на веревке в прихожей и, с чувством выполненного долга, развалился на кровати. Несколько минут он еще что-то бормотал, а потом просто уснул, захрапев.
Я же тем временем, стараясь двигаться тихо, вылил грязную воду из тазика, протер верстак, пол, отмыл руки, на которых до сих пор остались кровавые мозоли, которые, очень болели, Сам тихонько пристроился на лавке в прихожей. Коль есть возможность принять горизонтальное положение, в котором я просто остро нуждался, так как в моем случае, это просто шанс скорее прийти в себя и полноценно встать на ноги. Все-таки сотрясение от удара по голове я точно получил. Поэтому нужен покой и еще раз покой…
Проснулся примерно через час от громкого, протяжного и крепкого храпа сержанта. Уснуть больше не получится, а просто отлеживаться — бока уже болят. Тут я вспомнил, что хотел привести в порядок свой новый посох. Там, у стены, я его просто обломал, сейчас же хотел чуть обстругать кончик, чтобы сухая деревяшка гулко стучала по мостовой.
Я, когда-то, смотрел подробный документальный фильм о том, как ориентируются в пространстве инвалиды по зрению. Не имея возможности видеть глазами, что сейчас, в моем положении, очень даже актуально, такие люди учатся определять окружающее пространство на слух, создавая звук ударом тросточкой. Своеобразный эхолот: звук отражаясь от препятствий, улавливается слухом и происходит ориентация в пространстве. Тут помогают и тактильные ощущения, на предмет всевозможных препятствий. Теперь, мне самому придется всему этому учиться. И ведь как просто все воспринимается. Если бы я выжил в той катастрофе, то уверен на все сто, с кровати бы я больше до конца жизни не встал. Ожоги у меня были страшные. А тут получил новую жизнь, в молодом и почти здоровом теле. Единственная загвоздка — хреновое зрение. Хотя, до получения удара в висок, там, на стене, было нормальным. Есть надежда, что все еще образуется, возможно это временно…