Чтение онлайн

Похоже, это будет интересно.

Не притормозив, а лишь пару раз проехал мимо, прежде чем направиться домой. Когда я приехал, дома было тихо и пусто, так что я приготовил и сожрал пиццу из морозилки, быстро расправился с домашкой и достал этюдник. До прихода отца у меня была еще пара часов, и я почти завершил рисунок вратаря. Лишь пара корректировок тут и там – усилить тени, смягчить углы. Когда я закончил, то вырвал его из альбома и аккуратно расправил края.

Он выглядел довольно хорошо, как мне казалось. Я сузил глаза на рисунок, разглядывая его с разных сторон в течение

минуты. Гадая, понравится ли он мисс Месут… Я имею в виду, это все еще было изображение гребанного футболиста. Искусство ли это? Немного встряхнул головой, прежде чем вложить его в папку с домашкой и положить все в школьную сумку. Я стащил сумку вниз по лестнице и положил на пол в кухне.

Зазвонил мой мобильный, я взглянул на имя, прежде чем ответить:

– Все разрулил?

– Да, во всяком случае, он больше никогда не будет судить в Орегоне.

– Отлично. А временное отстранение?

– Подчищено.

– Молодец.

Я повесил трубку, когда услышал, как открылась входная дверь.

– Ты уже разобрался со своим дерьмом? – крикнул папа из фойе.

Вовремя.

– Да, все в порядке – никаких отстранений.

– Хорошо. – Он бросил почту на кухонный стол и начал листать меню на вынос. – Домашнее задание?

– Сделано.

– В этих классах по подготовке к колледжу тебе задают много дополнительной хрени?

– Неа, – ответил я, – все хорошо. Я уже прочел первую книгу, которую мы проходим по английскому, а по биологии в основном будут практические лабораторные работы прямо в школе.

– Когда, черт возьми, ты успел прочесть книгу? – рявкнул он. – У тебя нет времени на это дерьмо. Не знаю, зачем ты вообще заморачиваешься на все это. Ты не пойдешь в колледж. Пан или пропал: либо станешь профессиональным игроком, либо будешь мудаком.

– Я знаю, – ответил я и попытался выйти из комнаты, но он схватил меня за руку.

– Я задал тебе гребаный вопрос, – сказал он. Взгляд его холодных синих глаз впился в меня. – Я жду ответа. Что за книга?

– Это класс по творчеству Шекспира, – пробормотал я.

– Какого хрена, Томас! – Он усилил хватку на моей руке. Я постарался не двигать рукой, чтобы избежать давления, так как знал, что это дерьмо его просто взбесит. Мне совсем не нужно его злить.

– Я полагал, это будет легкой А18, – сказал ему.

– Маленький засранец, – проворчал он. – А дальше что, опять начнешь играть на гребаном пианино, как баба?

Мои руки начали слегка трястись, а напряжение распространилось из глубин живота вниз по рукам. Он отпустил меня, и я направился прямиком в умиротворяющую тишину своей комнаты. По пути я старался не смотреть на пианино в гостиной, но не смог удержаться. Оно стояло там – закрытое вот уже последние шесть лет. Я запер дверь своей спальни, но облегчение продлилось недолго.

– Томас! Спустись сюда!

Дерьмо! Что на этот раз?

Я отпер дверь и спустился обратно вниз.

– Да, папа? – спросил я, заходя на кухню, где он перекусывал китайской едой. Моя школьная сумка была открыта, а папка с домашкой лежала посреди стола.

– Что это за хрень? – спросил он,

толкнув в мою сторону эскиз, который я только что закончил.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

– Эм...

– Это, блядь, не ответ, – он ударил ладонью по столу, и я вздрогнул.

Может, покончим уже с этим.

– Я пошел в арт-класс вместо класса самоподготовки, – сказал я и постарался побыстрее от этого отделаться. – Еще одна легкая А для моего выпускного класса... ну, знаешь?

– Черт побери, Томас! – Он хлопнул ладонью по столу, и я съежился. – Ты должен быть на гребаном поле в это время! Какого хрена с тобой происходит?

– У меня свободна последняя пара, – сказал я, – и я хожу на поле во время перемены на ланч. Я подумал…

– Чушь собачья, – рявкнул он. Я стал тянуться за эскизом, слишком поздно поняв какую большую ошибку совершаю. Он схватил его, разорвал и скомкал кусочки в руке. – Не фокусируйся на этом дерьме. Футбол, засранец. Сконцентрируйся на футболе и только, ты меня слышишь? Думаешь, «Реал Мессини» будут смотреть на твою гребанную раскраску?

– Нет, папа, – признал я. Он сунул порванный лист в пакет с пустыми фантиками от соевого соуса и печений с предсказаниями, прежде чем бросить его в мусорную корзину.

– Завтра же брось этот гребаный класс искусства.

Мой желудок ухнул вниз, словно в нем были большие шарики из теста для пиццы, но я с трудом сглотнул и ответил:

– Ладно.

Шекспир дал определение «сокрушению» – «разбиться вдребезги». Сам не понял почему, но на ум пришла именно эта строчка из «Бури»19, поэтому я постарался думать о чем-нибудь другом.

Как же я собираюсь вынудить Румпельштильцскай сказать мне свое имя?

– Хаюшки!

Во время ланча, когда я уже заканчивал и собирался направиться на поле, рядом со мной плюхнулась Хизер Лоунс.

– Привет, – ответил я, особо не горя желанием с ней болтать.

– Ну, так ты знаешь, что в следующие выходные будут танцы, верно? – Она сунула себе в рот жвачку, подпрыгивая вверх-вниз на пластиковом стуле в школьном кафетерии.

– Да, – ответил я, но знал, к чему это было сказано, и не хотел слышать продолжения.

– Ну так, хочешь пойти со мной?

– Я занят, – сказал я, вставая и собираясь уходить.

– У тебя уже назначено с кем-то свидание?

– Не в этом дело. – Я начал двигаться, но она последовала за мной.

– Томас! – заскулила она. – Знаешь, ты не должен все время торчать на поле.

– Вообще-то должен, – ответил я.

Я прибавил шагу, и она довольно быстро отстала, не поспевая за мной. Я сделал пару ударов по воротам – это не моя позиция, но периодически надо развиваться, к тому же не было никого, чтобы позабивать мне. Стоял всего лишь слабый туман, поэтому я по крайней мере не был насквозь промокшим, когда вернулся в школу. Переоделся и отправился на биологию с еще мокрыми после душа волосами.