Офсайд
Шрифт:
— Я взял те манжеты на липучке, о которых мы говорили на днях.
— Хм. — Она пожала плечами. — Может быть, если ты будешь милым.
— Я всегда хороший, детка.
К несчастью для меня, спустя несколько часов и три рюмки Бейли был не в том состоянии, чтобы быть связанным или делать что-то еще, кроме как потерять сознание.
Когда Шивон протянула Бэйли тот последний напиток, у меня было предчувствие, что это может вывести ее из себя. Я ничего не сказал, но, возможно, должен был сказать, потому что к тому времени, как мы вышли из такси, выпивка
Я поддержал ее, обхватив рукой за поясницу, пока мы поднимались по лестнице. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, почему ты спрашываешь? — Бейли споткнулась, когда мы поднялись на последнюю ступеньку.
— Легко. — У меня было какое-то смутное дежа вю от ночи в XS, хотя обстоятельства были совершенно другими. Лучше во всех отношениях — я сейчас был с ней, и тоже никого не тошнило. По крайней мере, еще нет.
— Я в порядке, — настаивала она.
Я подвел ее к комоду и отпустил, как только убедился, что она встала на ноги. — Ты будешь, как только проспишься, мой маленький легковес.
— Проспаться? — Она подняла глаза, сделав надутое лицо, которое было одновременно очаровательным и грустным. — Я не думала, что мы собираемся спать. Ты сказал, что мы можем…
— Я люблю тебя, но ты в нескольких минутах от спинов, и это будет неподходящее время для нас обоих.
Бэйли раздраженно фыркнула, как будто знала, что я прав, но не хотела этого признавать. Я поцеловал ее в макушку и повернулся к ванной, чтобы почистить зубы. Пока она готовилась ко сну, я спустился на кухню, чтобы взять два стакана воды. Когда я вернулся, Бейли лежала в постели с натянутым до подбородка одеялом и выглядела жалкой.
Она перевернулась на бок, и одеяло сдвинулось, обнажив полоску моей красной футболки «Соколы». — Я чувствую себя отвратительно.
— Утром тебе станет лучше. — Я поставил воду на тумбочку и скользнул в постель рядом с ней.
— Тогда я буду с похмелья.
— Выпей что-нибудь. Это поможет. — Я взял с тумбочки стакан и протянул ей. Она выпила половину, прежде чем положить его на свою сторону кровати. Когда она снова устроилась под одеялом, я притянул ее ближе, и она скользнула под мою руку, прижимаясь к моей груди.
— Я испортила нам вечер.
— Нисколько. Очевидно, что в следующий раз ты не выберешься из связанного, но это может подождать. Тебе было весело?
— Я… — простонала она, прикрывая глаза. — Но почему я такая пьяная? Я даже не очень много пила.
— Но ты не так уж часто пьешь.
— Ты тоже.
Уже нет. Наверное, несколько раз с тех пор, как мы были вместе. Может быть, у меня еще остались остатки толерантности.
— А еще я в два раза больше тебя.
Бейли рассмеялась.
— Даже не думай.
— Отлично. В полтора раза больше тебя.
Она придвинулась ближе ко мне, испустив долгий вздох. Когда она замолчала, ее дыхание стало медленнее и ровнее, как будто она заснула, но мгновение спустя она снова заговорила.
— Мой научный руководитель замолвит за меня словечко перед комитетом по стипендиям. Она имеет большое влияние как начальник отдела. Кроме того, мне звонили по поводу интервью по видеоконференции для стажировки… — Она
Моя грудь сжалась, и в животе возникла острая боль. Она явно крутилась вокруг этого, но я не знал, чем могу помочь. Это еще даже не было беспроигрышным вариантом.
— Не беспокойся пока об уходе, Джеймс.
— Трудно не делать этого.
Я поцеловал ее в макушку, сжав ее.
— Я сейчас здесь, да?
— Я знаю.
ГЛАВА 50
ДЕНЬ ИГРЫ
Осколки золотого послеполуденного света пробивались сквозь щели между моими жалюзи, грубо напоминая мне, что сейчас середина дня, и я не сплю. Я тяжело вздохнул, глядя на абсолютно белый потолок. В доме было тихо, воздух неподвижен. Оба парня, вероятно, были без сознания, как и я. Как я хотел быть.
К сожалению, я вибрировал от избыточной энергии с того момента, как проснулась этим утром. К моей давней слабой ярости по отношению к Моррисону примешивался неприятный оттенок беспокойства, из-за чего было невозможно расслабиться, не говоря уже о том, чтобы уснуть. Я ненавидел волноваться, редко делал это и глубоко возмущался тем, что беспокоился. Но это было личное, как никогда раньше.
Я собирался победить или умереть, пытаясь.
Вероятно, я собирался врезаться в стену чем-нибудь яростным и после окончания игры, но пока мы выходили победителями, меня это не волновало.
Из-за занятий и предигровой подготовки мне не удалось увидеть Бэйли. В последнее время я ослабил свою жесткую предматчевую рутину, но сегодня я не мог рисковать. Тай, Даллас и я неукоснительно выполняли каждый свой суеверный ритуал, каким бы маленьким или глупым он ни был. Даже тупые, вроде Далласа, надевшего свою пару счастливых носков, и один из которых ехал на каток.
Если и был шанс склонить чашу весов в нашу пользу, мы это делали.
Ну, за исключением моего сна перед игрой — и не из-за отсутствия попыток. Я любил поспать, никогда не боролся с бессонницей, и обычно двадцать минут назад крепко спал. Вместо этого я был одержим играми и мечтал о том, чтобы нанести Моррисону серьезные телесные повреждения. Будет ли это очередной чек на открытом льду, или я врежу его в борт, как вредителя, которым он был? Я планировал любой сценарий, чтобы быть готовым, когда представится любая возможность. Надеюсь, я снова выведу его из игры, чтобы мне не пришлось видеть его глупое, самодовольное лицо дольше, чем нужно.
Сон ускользнул все дальше за пределы досягаемости, когда моя ярость поднялась еще на одну ступеньку.
Блядь .
Моррисон жил в моей голове бесплатно, в то время как я должен был отдыхать и перезаряжаться. Или, по крайней мере, фантазировать о голой Бэйли.
Наконец, я соскользнул с кровати и опустился в кресло за письменным столом, схватив учебник по экономике города. Учеба была последней вещью, которую я хотел делать перед игрой, и чем я никогда не занимался, но я не знал, чем еще себя занять.