Чтение онлайн

Одежда этих людей являла собой крайнюю степень изношенности, как будто была протерта многолетним употреблением, штопана-перештопана, заплатана, но при том и дырява. То же было и с обувью… И волосы у этих людей были длинными, кое-как обрезанными. И седыми.

Все они были седыми, старыми, как сама смерть.

Даже Господин Тумана, лишенный сентиментальности, был, по-моему, поражен видом этих людей.

– И это все? – спросил он.

– Все, – ответил старик из первого

ряда.

– А остальные? – спросил Господин и первым ответил: – Умерли.

– Умерли, – прошелестело в толпе.

– Это чудесный дворец, – сказал Господин и смахнул слезу, чему я был удивлен. Голос его прервался, словно слезы душили его. – Это лучший в мире дворец. Можно положить тысячу жизней, но не построить такого дворца. И пускай наш гость, – он смотрел на меня наполненными слезами глазами, – пускай он подтвердит, что никогда и нигде не видел ничего подобного.

Я сказал тогда:

– Я бывал на очень многих планетах, я посетил тысячу миров. И я клянусь вам, что подобного замка и подобного дворца нет нигде. И я думаю, что никогда не будет.

Старые бедняки молчали и не смотрели на меня.

– Вы слышали? – громко спросил Господин. – Сегодня прилетает сам комиссар Галактики, и он увидит, какой дворец есть на нашей планете. Так что теперь вы можете идти и отдыхать. У вас все будет – пока вы будете жить, у вас все будет.

И тогда я, обшаривая взором эти лица, озаренный черным светом понимания, кто они и почему они так бедны и стары, увидел наконец лицо Лиины. Она почему-то держала в старческой лапке измочаленный и почерневший от старости рулон с проектом дворца. Она высохла и была непохожа на вчерашнюю Лиину, но глаза остались прежними – если видеть только глаза.

Она не хотела узнавания. После первого проблеска радости от встречи наших взглядов она отвела глаза и сразу растворилась в кучке стариков и старух.

– Идите, – сказал Господин, – идите, помойтесь, отдыхайте. Вы можете выбрать одежду в моих кладовых.

Они пошли прочь. Покорно. Уже забытые. Я ждал, что Лиина обернется, а она не обернулась.

– Сколько их было? – спросил я.

Один за другим старики втягивались в открытые двери. И исчезали.

– Когда? – спросил Господин Тумана.

– Вчера вечером.

– Шесть тысяч. Если нужна более точная цифра, я ее для вас прикажу найти. Но сами понимаете… многие умерли. Но не от беды, не от случайности – от старости. Я думаю, что не надо рассказывать господину комиссару о том, что этот замок построен за одну ночь.

Я согласился с Господином Тумана. Но он, словно не был уверен, правильно ли я его понял, пояснил:

– А то у вас будут думать, что мы можем делать такое всегда…

Но у нас есть один мост, он был построен семьдесят три года назад, когда…

– Я помню.

– И этот дворец. А больше такого не будет. Ведь он строится раз в жизни.

Я знал, что все равно комиссар узнает об этом. Или узнают люди, сопровождающие его. Я сам могу проговориться.

Днем приехал комиссар. Он милый человек, мы давно с ним работаем вместе. Я тогда же, вечером, когда мы остались в каминной – схожей с готическим храмом, устланной коврами и шкурами зверей зале, – рассказал ему, что дворец был построен за ночь, что вчера еще – я сам уверен в этом – на месте дворца был пустырь.

Господин комиссар не поверил мне. Сначала не поверил. Может быть, потому, что в моем голосе не было уверенности. Может быть, потому, что я все равно подозревал себя в странном состоянии безумия.

На следующий день по холодку мы гуляли с комиссаром по городу. Город все еще был тих и словно задумчив.

– Наверное, многие, – сказал комиссар, и я понял, что он уже поверил мне, – за ту ночь потеряли близких. А если они возвратились… то это печальный парадокс.

Я услышал, как наверху скрипнуло. Я поднял взгляд. На втором этаже распахнулось окно, и оттуда к моим ногам упал ветхий рулон бумаги. Комиссар поднял его, а я смотрел наверх и увидел Лиину, которая сначала отшатнулась от окна, но затем вновь приблизилась к нему. Ее сухие сморщенные губы раздвинулись словно в улыбке, она хотела что-то сказать мне, но не сказала – я думаю, что в моем горестном взгляде она увидела нечто обидевшее ее. Но во мне не было желания ее обидеть.

Окно закрылось.

Комиссар протянул мне рулон.

– Это вам? – спросил он.

– Да, – сказал я. – Это первый проект вашего дворца. Он был нарисован вчера. Его нарисовала девушка, и мы с ней гуляли вчера вечером по этому городу… Вы ее видели сегодня.

Мы шли молча. Город был пуст и печален.

– А давно вы впервые поцеловали девушку? – вдруг сердито спросил комиссар. – Давно выпили первый бокал вина, давно похоронили мать? Давно?

– Вы хотите сказать, что вчера? – улыбнулся я.

– Да. Я вчера стал комиссаром этой маленькой Галактики. Вчера!

Он говорил настойчиво и сердито.

– Но почему они согласились? – спросил я.

Комиссар отмахнулся. И пошел вперед. Не оглядываясь. Потом, дойдя до перекрестка, вдруг обернулся и крикнул мне:

– А вы возражали против собственного рождения? Против совершеннолетия? Против старости? Как возразишь, ну как, черт побери, возразишь, если еще не знаешь, что жизнь пролетает мгновенно?