Одна на Троих
Шрифт:
– В чём? – прикидываюсь идиотом, чтобы она озвучила это сама.
– В отношениях.
– А что будет по истечении трёх месяцев?
– Не знаю.
Чёрт, да у меня дежавю, только теперь тут!
– Маша, – беру я её за руку, преодолевая небольшое сопротивление. – А ты никогда не задумывалась, что порой необязательно идти по четко намеченному маршруту? Тем более если явно видно, что можно сократить? Либо сделать путь более приятным, легким и интересным? В силу возраста я вижу, что тебе проще многое объяснить себе, как "так правильно", но поверь
– Илья Константинович, – повторяет она моё имя уже в третий раз, и в третий раз же собственное отчество до противного режет слух, – в мои планы не входит жить за чей–то счёт. Да я и не вижу особого смысла в такой жизни.
– В семье и детях? Я о них. Извини, если это прозвучало двусмысленно. Просто у всех нас перед глазами был пример Марго с полным погружением в рабочий процесс, но настоящее счастье в её глазах я увидел только тогда, когда она положила на стол Соболева заявление об увольнении.
– Но я только начинаю. . . И мне. . . –теряется она.
– Маша, –встаю, поднимая её за собой, – я не говорю бросить то, что тебе так нравится. Твое удовольствие заметно невооружённым взглядом. Я о выборе более комфортного направления, которое позволит думать не только о работе, но и гармонично вписать в твою жизнь всё остальное. Например, у нас это та же сфера благотворительности.
– Но. . .
Нет, милая, в этот раз без "но".
– Маша, я официально предлагаю встречаться, – иду ва-банк, потому что весь вчерашний день параллельно с развлечением Вики думал и об этом. – Никаких домыслов и слухов, никто не посмеет даже косо взглянуть в твою сторону. Маша, – подношу к губам её пальчики, – ты мне очень нравишься и мне нравится моё будущее, которое я вижу рядом с тобой.
Закрывает глаза, шумно выдыхая, но не отбирая руку, позволяя прикоснуться к коже, поцеловать и задержать губы на бешено пульсирующем запястье.
– Ну да, кофе же у нас первостепенная задача!
Долетает от двери раздраженный голос Соболева.
Моя спина полностью закрывает от него Машу. Поворачиваю голову, не сдвигаясь и не выпуская её руки.
– Никита, зайди, пожалуйста, через пару минут.
Глава 38
Никита
– Да с этим мы уже тоже разобрались, Никита Владимирович, – усмехается Макс, отчитываясь за проделанную в воскресенье работу. – Вы решили разом разрулить всё, что копилось несколько лет?
– А что, нельзя?
– Да нет, можно, почему нет? Потихоньку–то оно всё равно решалось.
– А зачем тянуть?
– И то верно, тем более, если впереди перемены. Тащить дела из предыдущей жизни в новую. . .
Игнорирую этот его комментарий, потому что, по сути, он прав.
После того, как отвёз вчера Машу домой, возникла острая необходимость перетряхнуть всё своё бытие, на предмет лишнего
А ещё внезапное желание, наконец–то, подумать о своем будущем вне бизнеса. И это так непривычно. . . как будто вдруг кто–то приподнял ограничительный купол, которым была прикрыта моя жизнь, и мне стал доступен весь мир вокруг.
Кто–то. . .
Пока Макс проходит проверку на въезде в комплекс, обязательная процедура по безопасности без отклонений и поблажек даже для хозяев, я совершаю несколько манипуляций на планшете, открывая общее расписание и просматривая кто, что и где?
Не понял. . .
Цветочек?
Утренняя встреча с Кротовым.
Какого хрена?
Нащупываю в памяти наш разговор с Машей ещё на прошлой неделе, в тот единственный "рабочий" обед, который состоялся за все это время.
Сегодня же повторим!
И никаких теперь Аликов без предварительного согласования. Да и вообще никаких!
От того, чтобы завестись от излишней самостоятельности цветочка, меня спасает только то, что она уже здесь, то есть вернулась со встречи с Кротовым. Отметка о прибытии указывает точное время.
Ещё пятнадцать минут и начнется перерыв.
По коже пробегает лёгкая дрожь предвкушения.
Чёрт! Какие–то нереальные ощущения из юности в ожидании тех первых свиданий, когда волоски на руках приподнимались лишь от одной мысли о вечерней встрече.
Не то чтобы позже это было хуже, нет, но никогда так ярко и интенсивно.
И вот сейчас цветочек. . . Маша. . .
Какие нахрен три месяца?
Да, я согласился, но она играла нечестно! Как можно отказать, когда тебя не отталкивают, а позволяют ещё раз почувствовать тепло своих губ, их нежность и мягкость и обещают. . . Нет, намекают, что спустя жалких девяносто дней это можно будет делать всегда, когда только вздумается.
Встряхиваю головой, отгоняя пьянящее наваждение.
– К черту три месяца! – дёргаю я ручку, преодолев расстояние от машины до кабинета Маши меньше чем за минуту.
Я – чертов спринтер!
Ещё рывок!
А наш цветочек не любит сидеть на своей грядке. . . – прихожу к выводу я, когда понимаю, что дверь попросту заперта.
Элла?
– Да, Никита, мы уже побеседовали, и, кстати, на твоём месте я бы не посылала девочку к посторонним мужикам одну. Ну и что, что ориентация. Ориентация в наше время, дорогой, величина зависящая от обстоятельств.
– Да ну, Элла Матвеевна? – по–доброму ухмыляюсь я.
– Ой, вот только не говори, что не обращал внимание, какое впечатление Алик производит на женщин. Сама грешна. . . А подразнить не оценивших его боссов, милое дело.
– Но ведь Маша знает о нём, – уже с раздражением парирую я.
– Пфф. . . Ему ж не жениться, а красиво перетянуть внимание на себя – цветы, подарки, обед. . .
– Нет! – прерываю я убедительный поток ее примеров. – Я понял о чём вы. Спасибо за совет.
– Вот и прекрасно, Никитушка. Такой цветочек бережем для своей икебаны.