Одна на Троих
Шрифт:
Встряхиваю плечами, чтобы отогнать от себя дурные воспоминания, которые, к счастью, уже начинают стираться из памяти.
Надо было подчистить все это ещё тогда.
Да, но тогда было такое время, что трёхчасовой сон считался роскошью.
И да. . . Та самая прогремевшая история, связанная с Лёхой, тоже случилась тогда.
Не сейчас.
Сейчас цветочку и так хватит работы. Уж Илья–то найдет способ ее заинтересовать. Но это в том случае, если посчитает нужным.
Проходит двадцать минут.
Ну
Ещё десять минут спустя, чуть ли не вылетаю из своего кресла.
Ничего страшного не произойдет, если я поприсутствую при их беседе.
Но вместо Аленького цветочка я опять обнаруживаю вездесущего Чернова.
Её нет!
Отпустил, – с грохотом рассекающего ночь поезда, шумит моё сердце.
Проверяю наличие машин на стоянке.
Сразу же несколько вызовов лично мне.
Ну–ну попробуйте.
Илья чувствует и переключается, превращаясь в шикарного руководителя.
– Перестань рычать, и дай ей время до обеда, чтобы разобраться с новой информацией, – рекомендует мне он.
Значит, согласен!
Отлично!
Отвлекаюсь от работы, за пять минут до обеда.
Толкаю дверь кабинета Марго, которая с лёгкостью распахивается и первое, что я вижу это опять безосновательно перепуганный взгляд Маши.
Пока я иду к рабочему столу, ужас в ее глазах лишь усиливается.
А когда хочу повторить просьбу пообедать со мной в более мягкой форме, дверь позади меня распахивается, и я слышу:
– Маргошенька, радость моя, ты вернулась!
Глава 10
Мария
Я ещё не вижу, кто это говорит, потому что Соболев, стоя прямо передо мной, перекрывает обзор на вход, но напряжение отступает.
Мы не одни и при свидетелях–то, он точно не заставит меня ехать с ним ни на какой обед.
Быстрые шаги, и из–за Никиты Владимировича появляется милая, пухленькая дамочка лет под шестьдесят, в идеально сидящем деловом костюме и ажурным воротничком блузки, легкомысленно торчащим из–под пиджака.
Её счастливая улыбка медленно перетекает в удивлённо приоткрытый рот.
– А как это?. . Не Марго?. . А кто?. . – взгляд быстро перемещается с меня на Соболева, требуя объяснений. И по тому, как он отводит глаза, становится ясно, что от этой женщины просто так не отмахнуться.
Вот бы мне когда–нибудь добиться такого положения.
– Элла Матвеевна, это наш новый координатор, – со стопроцентной уверенностью сообщает этот гад.
– Я не. . . – пытаюсь хоть как–то опровергнуть сказанное.
– Да?! ! Нашёл?! ! И всем подошла? – теперь глаза Эллы Матвеевны уже с точностью медицинского сканера пробегают по мне, выискивая. . . дефекты?
– Маргарита Александровна, ну, наконец–то! –
– Что здесь происходит? – а это Илья Константинович, уже узнаю.
– Неужели передумала? – женские голоса по звучанию ещё вне помещения.
А тут многолюдно. Хорошо. И, главное, откликаются. У Крапивина за отвлечение от своих прямых обязанностей– штраф. Зато какая дисциплина!
Илья Константинович добирается до стола, занятого мною, оттесняет Соболева, пристально меня оглядывая.
– Мария Васильевна, сделайте перерыв. Выпьем кофе? – предлагает он.
– Так это правда? – голос Эллы Матвеевны наполняется оттенками радости и счастья. – Договорились! Машенька, – обращается она ко мне, включая режим доброй, заботливой бабушки. Кхе. . . Очень деловой бабушки. – Какой кофе? Время полноценного обеда, в столовую вам сегодня ещё рано, впечатлений наверняка и так предостаточно. Пойдёмте ко мне. Пообщаемся. Поделитесь впечатлениями. Отдохнёте. . .
– Элла Матвеевна, – Соболев явно переходит в режим плохо скрываемой угрозы, – у нас другие планы.
Женщина оборачивается, смотрит мне прямо в глаза и. . .
– Планы подождут, у нас законный обеденный перерыв. Хотите поговорить о правах, Никита Владимирович? – крякает она, довольно ухмыляясь.
При этом быстро цапает меня за руку, заставляя подняться с кресла и тянет за собой, как перегулявшую во дворе внучку.
– Элла Матвеевна!
О, а это опять Воронов. Зря я всё–таки приготовила тот кофе.
– Все вопросы, Илья Константинович, после завершения перерыва, – отбивает его эта потрясающая женщина.
Окидываю кабинет Маргариты Александровны ещё раз.
Тот подтянутый мужчина в спец форме предлагал спасти. Точно охрана. А значит, держусь подальше. Знаем мы этих охранников наверняка ещё по наследству от Соболева–старшего.
Когда же мы выходим в коридор, я вижу не менее десятка глазеющих на меня мужчин и женщин.
Все вежливо здороваются.
Киваю в ответ.
Ну да, вот она я, полюбуйтесь. Видите в первый и последний раз, потому что по уверенности Эллы Матвеевны, я предполагаю, что она–то точно сможет дать мне правовую консультацию.
– Ничего, деточка, у нас хорошо. Быстро освоишься, – делает какие–то совершенно неверные выводы мой потенциальный проводник на свободу.
Когда мы притормаживаем перед дверью в ее кабинет, нас нагоняет Соболев и на ходу, даже не останавливаясь, склоняется ко мне, произнося всего лишь одну фразу:
– Значит, ужин.
И чуть ли не насвистывая, удаляется по коридору в направлении лифта.
– Красавец! – констатирует неоспоримый, по её мнению, факт моя надежда на спасение. – А ты, Машенька, надеюсь не замужем?