Одна бессердечная ночь
Шрифт:
4
— Наша ночь еще не закончилась, — прошептал Пенн мне в распухшие губы.
На долю секунды я подумала, что, возможно, наша ночь уже закончилась. Ведь я сделала решительный шаг. Может вспомнить мою внутреннюю Эми и сказать ему, что мы должны пойти ко мне домой. Я смогу это сделать. Нижняя часть тела пульсировала от одного его поцелуя. Одного невероятного поцелуя, все другие бледнели в сравнении с ним.
Я могла только себе представить, что это значит, сделать следующий шаг вперед. Но я промолчала. У меня не было опыта в таких отношениях. И хотя я взяла у Эми
— Что дальше? — Наконец мне удалось произнести.
Он прислонился к моему лбу своим.
— У меня есть идея. Безумная идея.
— А у меня есть только одна ночь. Поэтому ее нужно сделать запоминающейся.
На его лице появилась улыбка чеширского кота, мимолетная и коварная.
— Мне нравится это слышать.
Мы допили вино и собрали остатки нашего импровизированного пикника. Между кайфом и этим поцелуем я парила над облаками. Пенн вел меня по мощеной булыжником дорожке. Мои шаги были отяжелевшими, пока я проводила пальцами по каменному бордюру по линии реки. Между нами повисло молчание, но оно не было неловким и некомфортным, как это частенько бывало. Между нами не было натянутости, только напряжение от нашего поцелуя, которое все еще присутствовало.
Луна стала такой большой в небе. Мне казалось, что я могу протянуть руку и дотронуться до нее, словно я сейчас могла управлять ею. Мы вдвоем были приливом, подвластные Луне, вода набегала и уползала назад. Приливам и Луне так и суждено все время сталкиваться друг с другом, так и у нас, словно этот самый момент был предопределен заранее. Судьбой или роком, или божественным вмешательством.
Моя мать умела читать по картам таро и по хрустальным шарам. Она расшифровывала чайные листья, жгла травы и читала наизусть аффирмации Нью Эйдж о единстве со Вселенной. Я даже не могла толком вспомнить, сколько раз я закатывала глаза на ее слова. Но сегодня вечером, ее слова почти имели смысл. Это космическое совпадение, которое привело нас двоих в одно и то же место и в одно время. Оно привело нас в движение. Не стоило отрицать, что раньше я никогда не чувствовала себя так хорошо. Может все дело было в вине. А может в легком ветерке парижской ночи. А может все дело было в самом Пенне.
Я бросила взгляд на него, яркие отблески луны плясали в глубине его глаз.
— Думаю, если бы у меня была другая жизнь, я жила бы в Париже.
— Париж — вор, — задумчиво произнес он. — Он крадет частичку твоего сердца каждый раз, когда ты приезжаешь сюда.
Я молча кивнула, прекрасно его понимая.
— Я побывала во многих местах, но нигде не чувствовала себя так уютно, словно дома, как в этом городе.
— Тогда тебе придется сюда вернуться.
Ага, можно подумать, что это когда-нибудь случиться. Я не могла себе представить, что у меня в будущем будет достаточно денег, чтобы я смогла снова поехать в Европу. Мои родители не ошибались, говоря, что быть писателем — это очень рискованное занятие. Немногие зарабатывают достаточно денег, чтобы прокормить себя и свою семью, и только единицы могут позволить себе поехать в Париж, не говоря уже о том, чтобы жить здесь. Это было бы настоящим чудом.
— Возможно, когда-нибудь, — задумчиво произнесла я. — Я хотела бы, чтобы здесь тогда все еще были бы любовные замки на мосту.
— Они были как бельмо на глазу, — со смехом произнес он.
— Они были красивые по-своему.
— Но мосты без них выглядят гораздо лучше теперь.
— Возможно. Но мне очень нравилась эта идея с замками. Наверное, во мне говорит дух романтика.
—
— Столько любви.
— Парижане перенесли всю эту любовь на свалку.
Я закатила глаза.
— Это было так романтично.
— Эй, по крайней мере, их любовь находится все еще в Париже. — Его брови сошлись вместе, пока он обдумывал свои слова. — Хм... Возможно.
— Наверное, тогда людям следовало бы вырезать сердечки на дереве.
— Зачем? Можно ведь использовать бумагу или зубочистки, — в шутку произнес он.
Я ткнула его локтем под ребра.
— Я хочу сказать, что эта традиция продолжалась довольно долго, но ты усиленно пытаешься разрушить все мои романтические представления.
— Я?! — Он с притворным ужасом прижал руку к сердцу. И уголки его губ, доказывали мне, что он получал несказанное удовольствие, подшучивая надо мной. — Ну, жди здесь.
Он умчался в ночь, оставив меня одну на почти пустом мосту.
— Эй! Куда ты?
— Я сейчас вернусь!
— Ты бросаешь тут меня одну? — Я с беспокойством стала оглядываться по сторонам. Внезапно в каждой тени, увидев что-то зловещее и жуткое.
— Минутку. Клянусь тебе.
Я прислонилась спиной к перилам моста и скрестила руки на груди, гадая, черт возьми, что ему пришло в этот раз на ум. На каблуках я была всего пять футов и семь дюймов, со светлыми волосами, которые в темноте, были похожи на прожектор, привлекая ко мне все возможных бандитов. Но мои опасения были напрасны. Он появился через минуту, несясь из темноты, как и обещал.
— Кто-нибудь приставал к тебе, чтобы я смог его побить? — спросил он с лукавой улыбкой.
— Я могла бы пойти с тобой.
— Не волнуйся. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Я фыркнула.
— Мой отец служил в армии. Я умею постоять за себя, — спокойно ответила я, хотя спокойствия как раз и не ощущала.
— Учту. — Его улыбка была такой хитрой, что я не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. — Вот.
Он раскрыл ладонь, и я увидела позолоченный замок размером с его ладонь. Он вытащил фломастер и написал на удивление красивым почерком: «П & Н».
Легкий вздох сорвался с моих губ.
— Как? Где?
— Теперь у нас есть свой собственный замок любви. Получается, что я не разрушил все твои романтические иллюзии.
Он вложил замок мне в руку. Он был теплым от его прикосновения. Мои щеки вспыхнули от удовольствия, и вздох счастья сорвался с губ. Слишком рано говорить о любви. Конечно, это была не любовь. И я это прекрасно понимала. Замок любви был всего лишь символом нашей ночи. Последней прекрасной ночи в Париже.
И хотя я знала, что это было совершенно неразумно чувствовать себя так, будто я только что сделала прыжок в пропасть со скалы, и назад пути уже не будет, но я все равно прыгнула.
Хотя падение было жестким.
5
Дворец Гарнье самое потрясающее архитектурное сооружение, находящееся в самом сердце Парижа. Этим летом мы с Эми посетили все главные достопримечательности города, и, хотя она и любила искусство, но не испытывала радости ни от оперы, ни от балета. Очевидно, в детстве родители таскали ее на слишком много спектаклей, и вместо того, чтобы привить ей страсть к театральному искусству, отбили напрочь, видно ее посещения театров напоминали настоящую пытку, все равно, что заставлять детей есть брокколи, тем самым убить вкус к брокколи на всю жизнь.