Чтение онлайн

Лишь омела не поняла богиню. Чужеземка, никогда не росшая в суровых краях Скандинавии, омела не понимала чужого языка, но, как и прочие, наклонила головку в знак почтения к супруге великого Одина.

– Что? Что она говорит? – пыталась добиться толку омела у растущего рядом лютика, но тот, боясь пропустить хоть слово из речи Фригг (согласитесь, не часто боги обращают внимание и разговаривают с неприметным желтым цветочком) отмахнулся:

– Люби Бальдра – и все дела!

Старая Хана, раскручивая время

вспять и умея видеть будущее, хотела выйти вперед, предупредить Фригг, но опомнилась: никто не может вмешаться в судьбу.

А сны Бальдра, предвещая юноше гибель, становились все тревожнее.

Теперь, оказавшись на том же голом горном плато, Бальдр был окружен не только двойниками. Этот мир с каждым новым посещением бога приобретал краски. Наливался запахами. Обретал материальность. Под слоем налета, казавшегося пылью, проступили зубцы крепостной стены. Что-то стало твориться с пространством: по-прежнему во сне Бальдр мог обойти планету в пятьдесят шагов, но огромный волк все так же клацал зубами на далеком горизонте, еле приметный.

Ведуньи поили сына великого аса душистыми отварами трав. Ведьмы, поводя над лицом спящего руками, призывали тьму отступить. Колдуны по расположению звезд углядели, что опочивальню Бальдра нужно перенести в западное крыло палат: дворец юного бога в неделю был перестроен и перепланирован наново.

А Бальдр каждую ночь обреченно боролся со сном, чтобы очнуться в мире, которого не было. Но раз он мог там жить и дышать – что же тогда реальность? Реальностью становились и угрозы, которые бросали двойники бога. Их проклятия и обещания наполнялись зловещим светом.

Бальдр стал беспокоен. Чего никогда не позволял себе и не терпел в других – резок и вспыльчив. Приступы ярости чередовались с длительной хандрой.

Бальдр все реже различал грань между Асгардом и миром в пустоте. Там, во сне, город все больше становился привычным.

Его многие «я», расселившись по одинаковым палатам, больше не грозили задушить юного бога, лишь шипели, пока Бальдр в поисках выхода из лабиринта недостроенных улиц, всегда заканчивавшихся тупиками, метался по призрачному городу:

– Погоди, тебе тут и остаться!

И в самом деле, период бодрствования становился все короче: Бальдр мог проспать несколько суток кряду. И лишь ниточка в запертом сундуке и неясно различимое дыхание сына уверяли Фригг, что Бальдр жив – лишь погружен в сновидения. Его жизнь теперь мало чем отличалась от смерти. Фригг, боясь приступов сна, которые могли бы застигнуть Бальдра где-нибудь в дороге или вдали от Асгарда, запретила сыну покидать покои. Юный бог, к прочим несчастьям, оказался пленником в собственных палатах.

– И давно ты тут обитаешь? – жалостливо глянула на юношу Хана.

– Не помню! Не знаю, – первая вспышка энергии угасла. Бальдр равнодушно откинулся на подушки. –

Да и какая разница: день? год?

– Ну-ка, вставай, – приказала старуха. – Я и так задержалась в этом мире. Если тебе суждено умереть, ну, что ж все когда-нибудь умрем. Но хотя бы полной грудью вздохнешь! – и подтолкнула юношу с постели.

– Ты полагаешь, так будет справедливо? – усомнился Бальдр, однако облачился.

– Не о справедливости речь: твои сны тебя сведут в могилу куда быстрее, нежели пророчества!

– А что скажет мать?

– А что она скажет, когда найдет тебя удушенным, или что там твои привидения с тобой утворить обещали? – сварливо откликнулась прорицательница, распахивая ставни.

Ночь была хороша: прохладная, с крупными звездами. Сад внизу темнел шапками крон. Перекликались разбуженные луной соловьи.

Хана глотнула ночного воздуха. Подтолкнула к окну аса:

– Ну, в такой красотище и помереть не страшно, верно? Ответом была неуверенная гримаса: все-таки умирать не хотелось. Но с того дня Бальдр плюнул на ночные кошмары, вернувшись к оставленным забавам.

К нему, как ни спорила Фригг, привели его любимого скакуна. И Бальдр, носясь с ватагой таких же безумцев по степи, к вечеру так уставал, что, попав в серый мир, падал прямо на мостовую. Серые двойники что-то кричали и бесновались – Бальдр непробудно спал до утра и просыпался в своей опочивальне отдохнувшим.

Теперь-то ему пригодилось повеление Фригг – Бальдр, пользуясь безнаказанностью, один на один ходил на медведя и голыми руками разрывал пасть лесной рыси. Снежные барсы, поджав хвост, торопились забиться в расщелины, когда Бальдр выходил на охоту.

Не обходилось и без бахвальства: радуясь, что избавился от кошмаров и стал неуязвимым, Бальдр насмешливо стоял под градом осыпавших его стрел.

Асы, охочие до опасных забав, швыряли в Бальдра палки и камни – юный бог лишь хохотал: ничто не смело его коснуться.

– Озоруете? – в разгар одной из таких забав на подворье явился Локи.

– Тебе что за дело? – насмешкой встретил распаленный забавой Бальдр. Игра заключалась в том, что бог находился в кругу, и каждый бросал в Бальдра какой-нибудь предмет, а юный ас должен был на лету рассмотреть, кто что кинул.

Локи, не охочий до глупых развлечений, к удивлению прочих, на этот раз присоединился:

– Ну-ка, вспомним молодость, – и с удивительной скоростью принялся метать камни, палки, наконечники копий, сухие листья, птичьи перья.

Хохот стоял вселенский. Полюбоваться сыном вышла на террасу сама богиня. Что с того, что причиной умений – волшебство? Мать видела достоинства сына, какая же разница, в чем секрет его удачливости?

Даже слепой Хёд, которому наскучило греться на солнце, попросил, коснувшись плеча первого, кто подвернулся: