Чтение онлайн

Наступило замешательство, пока все трое смотрели друг на друга. Марион пробормотала: "Я имею в виду, если вы не против, это только дешевле, но мы можем..."

А он лепетал за ней: "Нет, нет, все в порядке, абсолютно, нет, да, точно, дешевле...".

А женщина надула две большие яблочные щеки, захихикала и закричала что-то непонятное, что звучало примерно так: "Аааа, heshe nono gonna maky nookienookie bang bang, he nono, aaaa!".

Все это, или что-то похожее на это для Хоффстаддера, она повторила три или четыре раза, пока вела их вверх по лестнице в их комнату. Распахнув окна

и показав им, где что находится, она ушла, а Марион закрыла лицо руками.

"Джей, мне так жаль! Я чувствую себя абсолютной дурой!"

"Нет! Дура? Разве в Англии такое бывает? Я уверен, что ты не дурочка. Но послушай, все в порядке. Наверное, я сам должна был это предложить. Ведь, в конце концов, - засмеялся он, - мы всю дорогу сюда спали вместе на чем-то гораздо меньшем, чем эта кровать, верно?"

Она была ярко-розовой и смотрела на него, пока он говорил все это. Ей удалось ответить: "Наверное, да", и он продолжил.

"Слушай, могу я предложить кое-что? Давайте купим купальные костюмы, поплаваем, пообедаем в одной из этих соломенных пляжных закусочных. Уверен, еда там потрясающая! Выпьем вина, если получится, и расслабимся. Я действительно думаю, что мы это заслужили".

Странное чувство благодарности захлестнуло ее. Она поборола волну эмоций и кивнула: "Это звучит как прекрасная идея. Спасибо, что ты такой понимающий".

"Вовсе нет. Пойдем."

Они оставили свои вещи в номере и отправились на центральную улицу, где нашли магазин, в котором продавалось практически все, что может понадобиться за всю жизнь. Хоффстаддер купил шлепанцы, плавки, полотенце, дешевые очки с имитацией Wayfarer и футболку с надписью "Surfer Dream Is Wet". После минутного колебания он также купил оранжевую пластиковую бутылку крема для загара.

Марион купила красное бикини, солнцезащитные очки Davidof (с одним "f"), большое полотенце, плетеную корзину, две бутылки холодного пива, две зубные щетки, зубную пасту, сине-белый зонт и, после минутного колебания, оранжевую пластиковую бутылку крема от солнца. Они встретились у кассы. Марион посмеялась над его футболкой, а он восхитился ее предусмотрительностью. Они оба согласились, что солнцезащитный крем - это разумно, учитывая разрушение озонового слоя.

"Хотя, думаю, тебе придется помочь мне со спиной", - добавил Хоффстаддер: "После этой поездки на автобусе я стал таким же податливым, как налоговая инспекция".

"Я тоже".

Она улыбнулась, и они пошли вниз к пляжу. Хоффстаддер смутно понимал, что должен чувствовать себя виноватым, но не мог вызвать это чувство и неожиданно для себя заговорил вслух.

"Как будто мы попали в параллельную вселенную". Она с любопытством посмотрела на него. Он продолжил: "Как будто мы оставили тот другой мир позади и вошли в новый мир, где мы на самом деле другие люди". Он пожал плечами и провел большим пальцем по плечу: "Для меня, по крайней мере, Манила, закон, все это - как будто чужая жизнь. Это... Это настоящее. Этого нет".

Она мягко кивнула, и ее глазам предстал бескрайний океан перед ними. Ее пальцы нашли его руку и прижались к ней. Они выбрались на белый песок, странная пара: он - большой, с корзиной на плече, в шлепанцах на больших ногах,

она - маленькая, смуглая, белокожая и светловолосая, держа его большую руку в своей.

Они нашли место, бросили свои вещи и установили зонтик, переоделись среди смеха и рискованно соскальзывающих полотенец и в конце концов побежали вниз к морю, где плескались и смеялись как дети в течение получаса, прежде чем вернуться в тень. Там она обильно намазала его спину и плечи кремом от солнца. А когда она закончила, он сделал то же самое для нее, после того как она расстегнула верхнюю часть своего бикини.

В конце концов они нашли ресторан в порту напротив паромного терминала, с официантами и столиками со свечами. Несколько других иностранных пар и групп, все из которых старательно игнорировали друг друга, занимали другие столики. Меню было азиатским, а не строго филиппинским, и еда выглядела и пахла вкусно.

Они не стали рисковать и заказали спринг-роллы, курицу с орехами кешью, креветки, жаренные в воке, и овощной рис. Они также рискнули взять бутылку очень холодного белого вина, которое оказалось на удивление хорошим.

Они съели спринг-роллы в тишине и, измученные жаждой после полудня на пляже, с еще теплой и соленой кожей, допили вино, и Хоффстаддер заказал еще одно. Он наполнил ее бокал и сел поудобнее, улыбаясь.

"Как ни странно, - сказал он, - мне не было так весело с тех пор, как..." Он сделал паузу, задумавшись, и покачал головой: "Я не могу вспомнить, когда".

Она не подняла глаз. Она повертела в пальцах конец весеннего рулета и сказала: "Почему, как ни странно?".

Он нахмурился, внезапно встревожившись: "О, я не имею в виду..." Он не знал, как закончить это объяснение, поэтому начал другое: "Когда я сказал "странно", я не имел в виду тебя... Пожалуйста, не воспринимай это так".

Теперь она подняла голову и, увидев страдание в его глазах, улыбнулась: "Я не восприняла это как что-то личное, Джей. Но я бы хотела, чтобы ты объяснил, что ты имел в виду под "как ни странно"".

Он глубоко вздохнул. К счастью, она, похоже, не заметила, но он не в первый раз оступился. Он был слишком расслаблен и чувствовал себя слишком отстраненным от опасности, в которой находился. Теперь ему нужно было выпутаться. Он слегка покачал головой и на мгновение уставился на море.

"Похоже, я говорил не подумав".

"Я так и подумала".

"Это просто выражение. Я имею в виду, что, решив вернуться домой, я встречаю тебя, делаю неожиданный крюк, и..."

"Джей?"

"Да, пожалуйста, не придавай этому слишком большого значения".

Она слегка рассмеялась: "На самом деле, меня больше интересует, что ты собираешься из этого сделать".

"И что это значит?"

" Ты сказал мне, что последние двадцать лет проработал в юридической фирме в Вашингтоне, а девять месяцев назад решил путешествовать по миру. Твои слова были такими: "Я поступил прямо из колледжа в юридическую фирму и провел следующие двадцать лет в крысиных бегах в Вашингтоне. И вот в прошлом году я подумал: "Какого черта! Я собираюсь сделать сейчас то, что должен был сделать двадцать лет назад".