Один за всех
Шрифт:
Намерение (ният). Всё начинается с намерения и по нему будет оцениваться — именно таков посыл одного из самых известных высказываний Пророка Мухаммада. И намаз не является исключением. Для выполнения этого элемента молитвы не надо зазубривать какие-то специальные молитвенные формулы. Достаточно лишь подумать о том, что сейчас пришло время для фаджр-намаза, и ты готов к нему. Нужно просто про себя сказать фразу о намерении помолиться. На языке хазретлири она будет звучать примерно так: «О, Господин! Я намереваюсь прочитать два ракагата фарда молитвы сабах». А после нужно встать по направлению к кыйбле и громко произнести такбир-тахрим: «Аллаху Акбар». Поднять кисти рук на уровень головы тыльной стороной ладоней назад, так чтобы
А затем нужно прочитать дуа-сана: «УАДЖАХТУ УАДЖХИЙА ЛИЛЛЯЗИИ ФАТАРАС-САМАУААТИ УАЛ-АРД, ХАНИИФЯМ МУСЛИМА, УА МАА АНА МИНАЛ-МУШРИКИИН, ИННАС-САЛЯТИ УА НУСУКИ, УА МАХЪЙАЯ УА МАМАТИ ЛИЛЛЯХИ РАББИЛЬ-'АЛЯМИИН, ЛЯ ШАРИКЯ ЛЯХ, УА БИ ЗЯЛИКЯ УМИРТУ УА АНА МИНАЛ-МУСЛИМИИН». («Направляю своё лицо к Тому, Кто создал небеса и землю. Я не из числа многобожников, которые поклоняются кому-то ещё, ведь, поистине, мои вера и действия на её основе, жизнь и смерть — всё это у Аллаха, Который один и не имеет никаких сотоварищей. Это то, что я обязан делать, я, поистине, верующий мусульманин»).
Карим-эфенди проделал всё это. В последнее время с трудом удавалось сосредоточиться на молитве. Ведь во время намаза нельзя отвлекаться ни на что мирское. А попробуй не отвлекись, если он после отъезда Петера-хана остался один управлять пятью ханствами и двумя султанатами. А ещё огромный флот. Ох. Опять отвлёкся.
После мольбы-сана необходимо произнести та’аууз и бисмилля: «А’узу билЛяхи минашшайтанир-ражим, бисмил Ляхир-Рахмянир-Рахим» («Обращаюсь к Всевышнему Аллаху от козней сатаны, который должен быть побит камнями. Именем Аллаха, Милостивого и Милосердного») и громко прочитать первую суру Корана «Аль-Фатиха». Вслед за ней идёт дополнительная сура, например, «Аль-Фалакъ» или, как минимум, три аята из любой иной суры.
Прочитав священные аяты из Книги Аллаха и сказав такбир («Аллаху Акбар»), Карим-эфенди сделал поясной поклон. В это время нужно три раза произнести формулу: «Субханя Раббиал-'Азым» («Пречистый от всего плохого наш Господин»). Далее Карим проговорил «Сами’Аллаху лимян Хямидэ» («Всевышнему Аллаху известно всё, все прославления, которые поступают Ему»). После этого управляющий Дербенского ханства вышел из поясного поклона и встал по стойке «Смирно», как называется это у военных и проговорит единожды фразу «Раббаня, ЛяКал-хямдэ» («О Господин миров! Тебе направлены все эти восхваления»).
Молитва продолжалась своим чередом, но Карим вдруг поймал себя на том, что даже во время намаза и сегодня опять продолжает думать о делах государства. Петер-хан прислал со срочным гонцом повеление отправить, как можно скорее, к нему в Мюнхен на торговых кораблях пятьсот моряков. Для чего нужно собрать вместе восемьдесят выпускников чичаговских морских медресе и восемьдесят тех, кто будет выпускаться только в следующем году. Затем со всех пятидесяти судов Дербента снять часть команды. Капитанов или их первых помощников, старших матросов или просто опытных моряков числом три сотни, а недостающих сорок человек навербовать у шамхала Тарковского Мехти. Хоть из-под земли, писал Петер-хан, но нужно добыть пять сотен опытных моряков и срочно отправить к нему. И срок отправки уже завтра. Ну, правда, Карим почти справился с этой задачей. Осталось только снабдить моряков всем необходимым в дорогу. Этим занимаются специально назначенные им люди. Лучших своих помощников послал.
Ох, а ведь ещё нужно через неделю снарядить караван в Ростов с красками и шафраном. А ещё… Ой! Я! Ох! Прости Аллах. Опять отвлёкся от намаза. Тело и мозг без его участия проделали всё необходимое, осталось только завершить молитву.
Карим-эфенди три раза проговорил «Астагфируллахи» («Прости меня, Всевышний Аллах») и произнёс вслух приветствия: «АЛЛАХУММА, АНТАС-САЛЯМУ УАМИНКЯС-САЛЯМ. ТАБАРАКТА Я ЗАЛ-ДЖАЛЯЛИ ВАЛЬ-ИКРАМ» («О Всемогущий Аллах! Ты есть мир, и Ты — это источник мира. Даруй же нам Своё благословение»).
Всё,
Глава 15
Событие тридцать шестое
Город Болонья, как известно, славиться своим соусом болоньезе.
Сыр пармизано и колбаса мартоделла, тортеллини свиные (маленькие пельмешки) прямо объеденье. Брехт специально ходил по ресторанчикам, трактирчикам и прочим продуктовым магазинам. Цель — не только наесться. Цель — залучить производителей вкусняшек в свой удел. Да, даже и сомнения нет, что лучший сыр в СССР, тьфу, в Российской империи делают в Дербенте. И ему до болонского пармизано с ещё каким-то словом матершинным, (Пармиджано-Реджано), как до Пекина раком. То же и с колбасой. На вид «докторская». А вкусно, как будто «Глюконата натрия» туда целую горсть сыпанули. В тортеллинки тоже чего-то натриевого точно сыпанули, пальчики оближешь, пельмени рядом не лежали. Пётр Христианович всё деликатесы испробовал и решил вот эти три продукта в Дербент и Мюнхен завести. Не экспорт наладить. Продукты возить по итальянской или дербентской жаре глупость. Нужно экспортировать мастеров. Пусть покушать колбаску с пельмешками, посыпанными тёртым сыром пармизано, сами приезжают люди и денежку привозят.
Просто повязать колбасника и под конвоем в Мюнхен отправить не вариант, человек должен быть заинтересован, чтобы у него стремление кулинарные шедевры выпускать не пропало.
Брехт эти три семейства собрал и предложил дворянский титул, звание профессор и академию (ПТУ кулинарное) в Мюнхене каждому главе семейства. И денег на открытие там производства и строительство жилья. За все плюшки нужно только одно сделать — научить своему мастерству, без всяких утаек, учеников, которые потом поедут и в Питер, и в Москву, и в Дербент, конечно.
Упрямились итальянцы долго. И только баронский титул, точнее титул «Фрайхер» склонил чашу весов на сторону Брехта. Кто же в эти времена откажется детям дворянский титул передать. Пётр им ещё и показал новые золотые червонцы баварские. Вот в этих монетках и дам вам беспроцентный кредит и безвозвратную ссуду, на переезд и открытие там ресторана, фабрики и ПТУ.
Да, обрадовали его дербентские мастера перед самым выходом в поход. Прислали кучу оборудования. Самым ценным, конечно, являются штампеля. Пока прислали только два: на десятирублёвую купюру и на двадцати пяти рублёвую.
Серебряные и золотые деньги — это, козе понятно, замечательный способ избежать инфляции и даже двинуть экономику вперёд, если их у тебя меряно–немеряно. Хотя даже и тут есть проблема. В телегу среднего размера помещается от силы 10000 металлических рублей, поэтому в России для сбора налогов приходилось собирать настоящие караваны.
Кроме самих штампелей прислали и автоклавы для варки бумажной каши. Деньги бумажные в Дербенте печатали на бумаге, в которую в равных пропорциях входят льняное и хлопковое волокно. Варят всё это в герметичных автоклавах, с их помощью сырье подвергается очень приличному давлению и высокой, гораздо больше сотни градусов, температуре, и превращается в самую настоящую кашу. Она перемещается потом в резервуар для очищения, а затем прессуется. Дальше в заготовку добавляют специальный краситель, который придаёт материалу необходимый оттенок. Для десяток выбрали охру, а для двадцати пяти рублёвых бумажек красно-коричневый краситель на основе Марены красильной. Тут ведь ещё важно, чтобы краски не поплыли при намокании.