Шрифт:
ПРОЛОГ
Один шаг от любви до ненависти, нужен всего один шаг, чтобы из настоящего перейти в будущее, хватит одного шага, чтобы попасть из мира живых в потусторонний, один шаг определяет – встать на сторону света или тьмы… Одно действие, а как много оно значит. Вот и я шагнула навстречу своей судьбе. Доли секунды хватило, чтобы заслонить отца от пули. Резкая боль поразила все тело, и я, хватая ртом воздух, рухнула на землю. Что такое боль? Это всего лишь импульс, который посылает организм мозгу, сообщая о повреждении. Физическая боль – величина проходящая. Ведь пулю можно извлечь, заштопать тело, и все пройдет, лишь шрам оставит напоминание об этом моменте. Все же
В ушах гудело, весь мир для меня замер, перевела взгляд на голубое небо, на яркое солнце. До чего же наш мир прекрасен! И почему раньше я этого не замечала? Если это мой последний миг… Что ж… так тому и быть. Я ни о чем не сожалею. Ну, может, только о том, что слишком рано уйду. Все-таки только двадцать лет. Кто-нибудь обязательно скажет: «Как молода, еще бы жить и жить».
– Юленька! Юля! Боже! Что ты наделала? Зачем? – с отчаянием завопил отец.
Я бы с радостью крикнула: «Ну и дурачок ты! Как зачем? Я же люблю тебя, папа! Разве это не ясно?».
Однако и слова сказать не могла, в груди все жгло огнем, и каждый вдох приносил лишь боль. Смотрела на него, не моргая. Судьба порой бывает жестокой. Много лет назад моя мама точно так же отдала жизнь за отца. В больнице врачи боролись за нее и за жизнь нерожденного ребенка. Удалось спасти только меня. Отец, убитый горем, нашел во мне отдушину. Даже назвал в честь своей любимой – Юленькой. Вот только порой, давая имя в честь кого-то, мы невольно пророчим ребенку ту же судьбу. По крайней мере, так произошло со мной.
– Юля! Господи! – вскрикнул с отчаянием Сергей, упал передо мной на колени и выронил ствол из руки.
Волков сжал мою руку и посмотрел в глаза так пленительно, что мое сердце сделало кувырок. Сергей… Он такой родной и, в то же время, далекий. И как меня угораздило влюбиться в него?
Даже с закрытыми глазами могла четко представить каждую черту его лица.
– Отойди от нее! – рыдая, прокричал отец. – Доволен? Отомстил? Тебе удалось причинить мне ту же боль, можешь радоваться!
Сергей не сдвинулся с места, смотрел на меня виновато, с тоской и болью.
– Прости! – прошептал он, тяжело вздохнув.
По его щеке скатилась одинокая слеза, а я не верила глазам. Волков расстроился из-за того, что застрелил меня? Неужели я все же что-то значила для него? Он же был одержим местью, радоваться должен, почему плачет? Или месть не принесла облегчения, на которое он рассчитывал?
Я не держала на него зла, ведь любила больше жизни и понимала, что порой злость и месть затмевают рассудок, заставляют забыть о главном: прошлое всегда останется в прошлом, важно его отпустить и двигаться дальше. Сергей не смог простить, не отпустил злобу и ненависть, а ведь я могла бы подарить ему счастье и любовь, но он отказался от меня. Так почему же он плачет, вместо того, чтобы радоваться?
Так хотелось многое им сказать, все, что накипело на душе, но не могла произнести ни звука. Зуб на зуб не попадал, меня трясло от холода, хотя на дворе был июль – самое пекло. В сон клонило, но кто-то усердно тряс меня и хлопал по щекам. Последнее, что заметила, как рядом замельтешили люди в белых халатах, а потом тьма окутала меня и приняла в свои объятия.
ГЛАВА 1
Я сидела в машине и наблюдала за периметром. На улице уже стемнело, дул холодный осенний ветер, моросил дождь. Не любила ноябрь.
Так вот ты где живешь, Серый Волк!
Нанесла на губы яркую помаду, пристегнула к ноге кобуру с пистолетом, поправила красное платье, накинула меховую жилетку и распахнула дверь своего авто.
Ветер неприятно пронизывал тело, а русые волосы растрепались и липли к лицу, и это раздражало. Несмотря на ужасную погоду, момент был подходящий. Соседи куда-то уехали на пару дней, поэтому я без труда вскрыла замок на калитке и вошла на чужую территорию. Повезло, что у них тоже не было собаки. Нашла в заборе дыру. Сморщилась брезгливо. Закатала платье, чтобы не зацепиться, и пролезла на соседний участок.
Что я делала на территории заклятого врага? Вопрос, конечно, интересный. Хотела припугнуть Волкова, чтобы он освободил моего парня. Мишу три дня назад посадили в следственный изолятор за кражу автомобиля. Свиридов, когда понял, что не оторваться от погони, высадил меня на перекрестке и уехал. Мишу поймали и доставили к майору Волкову Сергею Ивановичу. Мой отец называл его Серым Волком. Майора ненавидело все окружение отца, потому что он засадил за решетку многих членов моей семьи. Вот теперь попался и Миша, который был моим телохранителем и парнем по совместительству, ну, или наоборот. Папа не хотел помогать в освобождении Свиридова, чтобы лишний раз не встречаться с Волковым. Пообещал нанять мне другого телохранителя. Но я-то полюбила Мишу! Отец же отмахивался и говорил, что в семнадцать – это гормоны, а не любовь. Я, конечно, возразила, что мне неделя осталась до совершеннолетия, но отец только посмеялся. Не дождавшись поддержки папы, решила действовать в одиночку. Проследив за Волковым, узнала и адрес, и всю необходимую о нем информацию.
Зашла с черного хода, при этом сняла сапожки, чтобы не цокать каблуками о паркет. Везде было темно, свет горел только в спальне. Туда я и двинулась, ступая бесшумно. Сердце грохотало где-то в висках, оглушая меня своими ударами. Осторожно достала липовый пистолет, который от настоящего визуально не отличишь, и крепко сжала его в руке. Адреналин расплескался по венам, и я обожала это ощущение. Мой отец был главой местной мафии, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.
Остановилась напротив приоткрытой двери, рассматривая человека, которого ненавидела всей душой. Из-за него Миша находился в тюрьме. Я любила Свиридова и не желала, чтобы моего парня посадили за решетку на несколько лет.
Рассматривая Волкова, отметила, что он очень даже симпатичный мужчина спортивного телосложения. Сильные руки сжимали фоторамку. Сергей, не моргая, смотрел на снимок, сидя на кровати. На его губах играла печальная улыбка, а в карих глазах застыла печаль. Сергей Иванович был полностью погружен в свои мысли. На вид ему лет тридцать пять. Легкая щетина на щеках, белая футболка и спортивные штаны – все это было таким непривычным, домашним, раньше я видела этого человека только в форме.
Я сделала два глубоких вдоха, крепче сжала в руке пистолет и толкнула дверь. Она с противным скрипом распахнулась. Волков лишь мельком бросил на меня тяжелый взгляд, от которого мурашки поползли по спине. Поражало спокойствие этого человека. Я держала его под прицелом, а он даже бровью не повел. Что за человек? Хотя отец говорил, что Волка нельзя ничем запугать, ведь он не боялся смерти.