Чтение онлайн

Извозчик увидев инквизицию у дома к которому ему велено было ехать, до того растерялся, сам было взялся разворачивать экипаж, но вовремя опомнился. Так что выписав непонятный зигзаг, мы всё же подкатили к стоящей у крыльца карете. Правда, так медленно, что пеший человек быстрей бы добрался до цели.

— Здравствуй, сын мой, — по доброму улыбнувшись, поприветствовал меня довольно пожилой уже мужчина в багряной хламиде, когда я на негнущихся ногах выбирался из экипажа.

— И вам здравствовать, отец-предстоятель, — облизнув пересохшие губы, кивнул я известному каждому жителю нашего города человеку — отцу-предстоятелю Йолю, главе

кельмского отделения ордена «Карающей длани Создателя». И с опаской покосился на пятерых помощников старшего инквизитора в простых серых одеждах подобающих членам ордена стоящим на низших ступенях иерархии.

Эти пятеро не то что мордовороты, а мастодонты какие-то… Даже бугаи Краба против них как худосочные детишки против взрослых дядек смотрятся… Самый низкий наверное на шесть дюймов выше меня будет, да тяжелей вдвое…

Но окончательно упасть духом я не успел, хотя и ясно осознал, что шансов против этих громил у меня никаких. Даже со снаряжённым стреломётом и мечом. Ибо у всех прибывших с Йолем орденских братьев на шеях висят цепочки с выставленными напоказ защитными амулетами в виде заключённого в украшенный тонкими рунными письменами золотой круг небольшого рубина. Ну это-то понятно — святоши ведь не покупают их, а сами создают, пользуясь дарованной им Создателем властью над Светом. А вот великолепные медальоны лунного серебра с вплавленной в металл алмазной звездой сияющей на небосводе, это уже затратное новшество. Кинетические щиты, кои поддерживаются этими медальонами, стоят ой как дорого… Самые слабенькие от сотни золотом идут. Однако это не самое важное, что я успел заметить — один из помощничков старшего инквизитора чуть повернул голову и мне стала видна татуировка у него на левой щеке. Круг и пять вертикальных черт идущих от него вниз. Знак отпущенника. И у меня на сердце сразу полегчало. Но Кован тоже всё-таки гад — мог ведь прямо сказать, что сэр Тайлер заложил своё поместье не какому-то из церковных орденов, а братьям-инквизиторам.

Я уже гораздо спокойнее посмотрел на инквизитора и торопливо спросил: — А что случилось отче? Отчего вы здесь? — И растерянно хлопая глазами, прошептал. — Неужели кто-то возвёл на меня напраслину и обвинил в заигрываниях со Тьмой?.. — После чего с жаром заверил святошу. — Но это гнусная ложь! Моя душа чиста перед Создателем!

— Успокойся, сын мой, я тебе верю, — сказал Йоль, на лице которого возникла довольная улыбка при виде проявленных мной чувств. Нравится ему видеть страх и преклонение перед инквизицией. Это всем известно.

— Тогда почему вы ждёте меня у порога дома?.. — растерянно вопросил я. — Прислали бы за мной служку и я бы тотчас явился… Не утруждая вас поездками…

Сбрехнул конечно лихо. Не рискнул бы я. Появиться там с бесом на плече, это ж всё равно что пожаловать в берлогу к медведю с бочкой мёда наивно мечтая подружиться с косолапым. Но если не знать о моей связи с нечистью, то можно и поверить.

— Ничего-ничего, мне полезно прокатиться, — успокоил меня святоша. — Надо же и посмотреть иногда как живёт простой люд… — И словно правда заинтересовавшись житиём обычного стражника поглядел на мой дом и спросил: — Мы можем войти, взглянуть на твоё обиталище?

— Конечно, конечно, отче! — торопливо шаря по карманам в поисках ключа от входной двери, я поднялся на крыльцо.

— А вы погодите здесь, пока мы с вашим товарищем словом перемолвимся, — сказал святоша Вельду и Кэйли.

— Входите, отче, — натянув

на губы максимально благожелательную улыбку, пригласил я в дом инквизитора и, отступив в сторону, распахнул дверь.

— Ву-ум-с-с! — протяжный звук рассекающей воздух тугой тетивы разорвал гнетущую уличную тишину.

— Клац! Клац! Клац! — защёлкали по иссиня-голубой полусфере кинетического щита стремительно летящие болты и вгрызлись в него тремя золотистыми молниями. Но «Огненные лезвия» спасовали. Врезались в полыхнувший ослепительно-белым сиянием круг возникший из ниоткуда и растворились в нём. Не пробили «Круг отражающего Света».

Никто не пострадал слава Создателю. Только я за эти мгновения едва не поседел. Просто чудо, что один из орденских братьев успел заподозрить неладное и оттолкнуть отца-предстоятеля в сторону. И святоша хоть и сверзился с крыльца, но остался жив. А болты из устроенной кем-то в моём доме ловушки не смогли пробить защиту отпущенника.

— Входи, говоришь?! Входи?! — прошипел побагровевший от ярости отец-предстоятель, резво поднимаясь с неласково встретившей его мостовой. — Да я тебя!.. — И трясясь от негодования приказал своим людям. — В хладные подземелья этого… этого еретика! На дыбу! И его пособников хватайте!

— Отче, это всё происки тёмных, желающих загубить жизни невинных людей! — бухнувшись на колени, в полный голос разрыдался я, видя что Вельд и Кэйли до сих пор не сообразили что происходит, да так и стоят разинув рты, а орденские братья едва услышав о еретиках сразу отцепили от поясов свои обитые железом дубинки и заозирались в поисках того кого бы приголубить. — Это тёмные всё подстроили! — продолжил я. — Это их полный неописуемого коварства план — погубить обретающихся в Свете детей Создателя руками благочестивой инквизиции, и запятнать её безупречно белую репутацию.

— Хватит голосить, — поднявшись на крыльцо и заглянув в дверной проём, похлопал меня по плечу отпущенник, одежда которого в отличие от надетой на его собратьев была оторочена тонкими багряными полосками ткани. А когда я замолчал, он повернулся к расточающему зловещие обещания инквизитору, зло поглядывающему то на меня, то на Вельда с Кэйли, и сказал: — Предстоятель, вряд ли это дело рук еретиков. Никто не знал о том, что вы нанесёте визит этому стражнику. Скорей это его самого здесь поджидала ловушка.

— С каких это пор на простых стражников стали сторожить такие смертоносные ловушки? — недоверчиво осведомился старший инквизитор и, отпустив ещё пару ругательств, принялся брезгливо отряхивать рукава своего одеяния.

— Наверное с тех самых как он внезапно разбогател, — насмешливо отозвался отпущенник. — Трёхзарядный арбалет, да болты с «Огненными лезвиями» это ну десяток-полтора золотых. — Довольно точно сочтя стоимость ловушки, он поинтересовался у меня: — Скажи-ка парень, а кому из твоей родни отойдёт всё добро по завещанию?

— Нет у меня родни, — с искренней печалью вздохнул я, поднимаясь с колен. — Сирота я…

— Это что же тогда, всё отойдёт братьям-духовникам? — бросил в сторону отца-предстоятеля многозначительный взгляд отпущенник. И инквизитор, прекратив ругаться, внимательно посмотрел на меня и медленно сказал: — Ну что ж сын мой… Вижу искренне переживаешь ты сие ужасное событие… А посему не тобой сотворена эта гнусть… И нет на тебе вины в этом.

— Спасибо отче! — аж прослезился от умиления я. — Истинно люди рекут — нет ничего справедливей инквизиторского суда!