Одержимый
Шрифт:
Замечаю макушку девчонки в одном из кресел и иду к ней. Падаю в кресло напротив, но тут же подбираюсь, потому что правая сторона лица Лец выглядит сплошным синяком.
Сегодня день такой? Праздник кулака или что?
— Я думала ты на тренировке, — флегматично замечает Лец. — Или я не заметила, как быстро пролетело время?
Зрачки стеклянные, речь медленная, а движения вялые. Всё ясно.
— Ты под кайфом.
— Разумеется, под ним. Как бы я ещё смогла терпеть эту боль?
— Кто это сделал?
— В моей жизни мало, что изменилось,
— Твой отец ещё жив?
— Эта падла и меня переживёт.
— А что мать, сестра? Они по-прежнему всё терпят?
— О, так мило, что ты, наконец, о них спросил, — с сарказмом растягиваются губы. — Марта, слава Богу, в этом году укатила в колледж, в другой штат, подальше от этого ублюдка. А мать… Мать сдохла ещё год назад.
— Проклятье. Сочувствую, Фиона.
— Засунь его себе в задницу, мудак, — огрызается она. — Она была слабой. Трусихой. Пусть теперь и горит в аду. Вроде как, только туда попадают самоубийцы.
Я тру подбородок ладонью, потому что не представляю, что сказать. Ситуация дерьмовая. И жизнь у неё дерьмовая. И мне не даёт покоя мысль, что мы с отцом приложили к этому руку.
— Почему ты не свалишь от него, Лец?
— Куда? На помойку? — отталкивается она от спинки, но тут же падает обратно, отворачиваясь в сторону: — Впрочем, туда мне и придётся идти. Сегодня он выкинул меня на улицу вместе с вещами.
Я непечатно ругаюсь, только сейчас заметив баул с вещами у её ног. Цель её визита перестала быть тайной. Но как же меня это раздражает!
— Я не пущу тебя к себе, Лец, прости.
— Пару дней, Гилл, — вновь подаётся она ко мне. — Отойду от побоев и что-нибудь придумаю, обещаю. И, пожалуйста, не забывай, что ты мне должен.
— И, похоже, никогда не расплачусь.
Я снова чертыхаюсь, а Лец поднимается на ноги и начинает заваливаться на меня. Успеваю подняться и закинуть её руку себе за шею. Подхватываю сумку.
— Ты же помнишь, что я умею быть благодарной, мой сладкий?
— Засунь её себе в задницу, — усмехаюсь я.
А перед глазами мгновенно встаёт та, благодарность которой я принимал бы снова и снова. Очень много, мать его, раз. Вот только что-то мне подсказывает, — и из-за этого в груди неприятно свербит, — что сегодняшняя акция была разовой.
Я подвожу Лец к дверям лифта, захожу с ней в зеркальную кабину и, немного покопавшись, прикладываю к сканеру ключ-карту. Через несколько минут мы заходим в мою квартиру.
И здесь меня ожидает ещё один, проклятье, сюрприз.
Хейг слышит наши шаги и разворачивается от окна к нам. Натянутая улыбка меркнет, когда он видит ту, что на мне виснет. Идёт в нашу сторону:
— Лец?
— Боже мой, милашка-Логан! — реагирует та настолько бурно, насколько позволяет её состояние.
Я бросаю её сумку у дивана и на него же опускаю девчонку. Выпрямляюсь.
— Какого… — Хейг переводит на меня с Лец озадаченный взгляд.
Я не отвечаю, и так всё должно быть ясно. Иду на кухню и бросаю по дороге:
— Ты что
Он идёт за мной. У меня в голове, как на репите, крутится одна единственная мысль.
Я буквально только что переспал с его бывшей подружкой.
Ну что я за друг, после этого?
— Ты же сам приглашал меня на выходные, — не удивляет его моя грубость.
Я беру стакан и открываю кран с холодной водой:
— На позапрошлые, придурок.
Логан усмехается и смотрит в сторону гостиной:
— Лец? Как так вышло, Тай?
— Объявилась около двух недель назад и вьёт из меня верёвки, — морщусь я. — А я и рад вестись из-за грёбанного чувства вины.
— Ты всего лишь человек, Тай, — понимающе кивает Лог и обхватывает моё плечо пальцами. — И не самый плохой, хочу заметить.
Я усмехаюсь и подношу стакан ко рту.
Это он ещё не знает самого важного.
Проклятье, какого хрена Лог припёрся? Что Лец, что он случились в моей жизни до обидного не вовремя.
Я отбрасываю стакан в мойку и иду на воздух. В груди жжёт. Да и в целом мне как-то хреново.
Присаживаюсь на лежак и обхватываю голову руками. Бесит. Всё вокруг жутко бесит.
Лог садится на лежак, стоящий рядом, вглядывается в сумрак вечера вдали, а затем спрашивает:
— Давно видел Сабрину? Как она?
Я усмехаюсь, а затем в памяти вспыхивает момент, где её ударили.
Ведьма была бы в полном порядке, не свяжись со мной. А может, и не была бы. Но ей точно не угрожали бы те уроды.
— Зачем ты приехал, Лог? — смотрю я на друга.
Он кивает и нервно улыбается. Переводит взгляд на меня, но тут же его отводит:
— У меня не выходит из головы то, что с ней случилось. Не выходит из головы собственная глупость… Я даже не могу вспомнить о чём думал год назад. Почему не ответил на её звонок или сообщение. Почему решил быть настолько категоричным… Тай, мне кажется, я по-прежнему к ней что-то чувствую. Словно та влюблённость всегда сидела во мне, но, после того случая, я спрятал её как можно глубже. И теперь… — Логан сжимает кулаки и удручённо качает головой: — Я всё думаю и думаю: как бы оно сложилось, не будь я таким кретином? Это не даёт мне покоя… Нам с Сабриной было… здорово вместе, понимаешь? Я хочу… попробовать. С чистого листа. Иначе эти сомнения, незнание и предположения съедят меня до костей.
Твою мать. Это форменное издевательство.
— Не слишком ли поздно ты очнулся, Лог? — сухо спрашиваю я.
Друг вскидывает на меня взгляд, всматривается:
— Что ты имеешь ввиду? Она что-то говорила тебе? На счёт меня?
Я поднимаюсь на ноги, подхожу к кромке бассейна: вода в нём мерцает золотом заходящего солнца. Поднимаю глаза на ярко-оранжевый диск. Через пару мгновений глазам становится больно.
— Нет, — отвечаю я наконец. — Не говорила. Но я считаю, что ей сейчас не до романтических отношений. Она пытается найти того урода. Но я против. Нужно действовать самим. Найти ту мразь и наказать.