Одержимый
Шрифт:
Кажется, этот человек знает о его прошлом.
– Расскажите мне о вашей жене, – сказал Майкл.
В окно заглянули лучи утреннего солнца, осветив левую сторону лица Теренса Джоэля, в то время как правая оставалась в глубокой тени. Такое освещение придало ему еще более призрачный вид. Он говорил с почти гипнотическим спокойствием:
– После ее смерти я купил двух белых голубей. Они любили друг друга. Я подолгу сидел возле их клетки, смотрел на них и завидовал. Они все время старались быть друг к другу ближе и непрестанно
– Вы хотели причинить птицам вред?
– Я взял одного голубя из клетки и посадил его в темноту, в подвал. Потом долгими днями сидел возле клетки, наблюдая, как чахнет оставшийся в ней голубь. Он перестал есть и через некоторое время перестал звать свою вторую половину. Его перья свалялись, он бросил их чистить.
Это про меня. Я чахну без Аманды, как этот голубь.
– А голубь в подвале? – спросил Майкл.
– Там он и остался.
– Он умер?
– Нет. Каким-то образом он продолжал жить. Потом мне пришлось убить его.
Лицо Теренса Джоэля стало маской из стали. Майклу показалось, что он доволен собой. Это было интересно, Майкл хотел копнуть поглубже.
– Расскажите мне, какие чувства возникали у вас, когда вы наблюдали за голубем в клетке? Вы чувствовали, что сильны?
– Я всегда чувствую, что силен, доктор Теннент.
– Вы и вправду всегда ощущаете себя сильным или вы просто так думаете сейчас?
Впервые за время разговора Майкл отметил изменение в языке жестов Джоэля. Он вдруг посмотрел в пол, затем будто съежился. Психологическая защита.
– Наше прошлое… – сказал он и замолк.
– Что – наше прошлое? – продолжал давить Майкл.
– Вы знаете свое прошлое, доктор Теннент? Кто-нибудь вообще знает свое прошлое?
Майкл вернулся к своему вопросу:
– Скажите мне, что еще вы чувствовали, наблюдая за голубем в клетке?
– Я презирал его.
– Почему?
– Потому что он был так слаб, жалок, беспомощен. Потому что он перестал следить за собой, опустился, перестал есть. Это не свидетельствует о силе характера, доктор Теннент.
– Вы заперли в подвале самца или самочку?
– Самочку.
Неужели этот человек запер в подвале Аманду?
Мысль была абсурдной, но Джоэль выглядел так, будто у него был козырь в рукаве. Но что за козырь?
Решив любыми способами сохранить контроль над беседой, Майкл использовал единственное имеющееся у него оружие.
Он тихо спросил:
– Теренс, расскажите мне о своем собственном прошлом. Расскажите мне о ваших матери и отце.
Реакция была мгновенной. Джоэль стал похож на испуганного ребенка.
– Я не хочу говорить о них.
– Ваши родители живы?
Джоэля била дрожь. Его глаза были закрыты. Он несколько раз порывался что-то
– Вы знаете… – наконец сказал он и замолчал.
– Что я знаю? – Голос Майкла оставался тихим и успокаивающим.
Джоэль провел пальцами по волосам:
– Я не хочу… – Он снова замолчал.
Майкл намеренно затянул паузу, затем спросил:
– Почему вы презирали птицу? Не считаете ли вы, что таким образом презирали какую-то часть себя? Нет ли у вас чувства, что вы попали в расставленную кем-то ловушку?
– Вы не… – Джоэль резко остановился, сжав кулаки.
– Понимаете? – подсказал Майкл.
Джоэль сердито потряс головой:
– Помолчите немного, вы не даете мне собраться с мыслями. Я пришел к вам для того, чтобы вы помогали мне, а не мешали.
«Он в еще худшем состоянии, чем я предполагал, – подумал Майкл. – Он на грани срыва. Что там такое с его родителями, о чем он не может говорить?» Он дал Джоэлю время прийти в себя.
– Давайте вернемся к голубю в клетке. Доктор Теннент, вы можете себе представить, каково это – любить кого-нибудь, а потом потерять?
– Мучая голубей, вы считали, что таким образом компенсируете потерю жены? Что раз она умерла, никто из живущих не имеет права на счастье? Интересно, как бы вы увязали это с высказыванием Аруна Ганди о правах без ответственности. – Майкл вскинул брови. – Вы сильнее, чем голубь, вы можете посадить его в подвал, но как же быть с тем, что чувствует голубь, находясь в подвале?
– Противорадиационном убежище, – поправил его Джоэль.
Майкл подался вперед:
– Противорадиационном убежище?
Томас почувствовал, что краснеет. Он не собирался этого говорить. Само как-то вырвалось. Осторожнее, осторожнее. Дурак, дурак, дурак.
Джоэль так трясся, что у него бились друг о дружку колени. Похоже, он был близок к припадку. Майкл понимал, что это из-за того, что он в бешенстве на самого себя. Но почему?
– Он… она… оно… – Томас всплеснул руками. Осторожнее, осторожнее. У него горело лицо, слова застревали в глотке. Осторожнее. – Это… шутка… она в шутку говорила, что это убежище. – Он взмахнул руками.
– Она?
Джоэль закачался взад-вперед.
– Давайте вернемся к подвалу, доктор Теннент. Давайте вернемся к голубю в подвале.
Майкл решил нанести еще один жесткий удар, пока Джоэль не пришел в себя.
– Расскажите мне о своем детстве. Кто были ваши родители? Расскажите мне о матери.
Осторожнее. Томас закрыл глаза и снова сжал кулаки. Осторожнее, осторожнее. Почему ты спрашиваешь о моей матери? Пытаешься провести меня?
– Вы не ответили на мой вопрос о голубе, доктор Теннент. Ответьте же на него, черт побери!