Чтение онлайн

За первой железной дверью располагалось помещение с камерой слежения. Вторая, тоже запирающаяся, железная дверь выходила на спиральную лестницу и вела в само убежище, занимавшее, таким образом, третий подземный этаж.

Убежище состояло из нескольких комнат, герметично отделенных друг от друга железными дверями, подобно отсекам подводной лодки. Если одна комната пропустит радиацию, остальные все равно останутся незараженными. Убежище было оборудовано вентиляцией, которая могла подключаться к работающей от генератора воздухоочистной установке. Также была предусмотрена

возможность монтажа водоочистной установки. Глория Ламарк рассчитывала, что они с Томасом при необходимости смогут существовать под землей многие месяцы, питаясь консервами и утоляя жажду заблаговременно заготовленными запасами воды.

Стоимость строительства оказалась астрономической. Когда в 1965 году строительство было завершено, страхи Глории поутихли, и она решила не проводить в убежище канализацию, делать запасы воды и пищи и отказалась от монтажа воздухоочистной установки. Вместо этого она поставила на двери наружные замки и иногда держала там Томаса, когда он был плохим мальчиком. Она прекратила наказывать его таким образом, когда ему исполнилось пятнадцать, и начиная с 1975 года ни разу не спускалась в убежище. Возможно, она забыла о нем.

Но Томас помнил.

И сейчас в одной из герметичных комнат убежища, находящейся на тридцать футов ниже уровня земли, в темноте, оглушенная собственным сердцебиением, лежала Аманда Кэпстик.

Она только что снова упала. Споткнулась о матрас. И теперь лежала тихо, приникнув ухом к каменному полу, прислушивалась. Но темнота оказалась громкой. Она всасывала в себя звук ее дыхания и возвращала его, стократно усилив. Кровь в ушах пульсировала. Аманде казалось, что она состоит из сотни пульсов, приводимых в движение ударами сердца. Пульсы, мысли и боль – вот что отделяло ее от окружающей пустоты. И еще желание помочиться.

Она снова поднялась. С каждой секундой ее способность ориентироваться в пространстве улучшалась. Она отчаянно пыталась понять, где находится.

По порядку.

Начиная с этой невозможной темноты. Понять, ощутить ее. Определить, что это за знакомый резкий запах. Стоять прямо было трудно. Несколько секунд на ногах – и Аманда теряла ориентацию. Она опиралась на стену или спотыкалась о матрас и падала.

Даже в самом темном месте должен быть какой-то свет – из-под двери, из щели между ставнями, в потолке. Здесь же света не было и не было никакого спасения от всеобъемлющей черноты.

Аманда дотронулась до себя, проверяя, существует ли она еще, состоит ли из плоти и крови. Провела рукой по волосам. Еще жива. Определенно еще жива.

Как-то она снимала сцену в палате, где лежали люди, пережившие инсульт. Некоторые из них казались пленниками в собственном теле – они оглохли, ослепли и не могли говорить, в то время как их сознание функционировало совершенно нормально.

Может, и она так же?

Если бы я могла найти сумочку. Там есть зажигалка.

Настоятельная необходимость помочиться начала заглушать все остальные мысли. Аманда перебарывала ее, но делать

это было все труднее. Как раз сейчас мочевой пузырь снова схватило, и так сильно, что по щеке у нее сползла слеза. Она прислонилась к стене, скрестила ноги и стояла так, обливаясь потом.

Наконец приступ прошел. Следующие несколько минут можно жить.

Если бы меня парализовало и я лежала в больнице, мне ввели бы катетер.

Она снова позвала на помощь, однако попытка закричать заканчивалась приступом боли в мочевом пузыре, выметающим из головы все мысли.

Туалет. Господи, здесь должен быть туалет.

Найти туалет, а потом… А потом что-нибудь придумается.

У нее сильно болела левая рука – последний раз она очень неудачно упала. Правой рукой Аманда начала ощупывать стену. Методично. Я должна делать все по порядку. Каждый раз она продвигалась вперед на дюйм и ощупывала стену сверху донизу. До самого пол и затем куда достанет рука. Холодный шершавый камень.

Раз я попала сюда, значит, здесь должен быть выход.

В голове теснились сумасшедшие мысли. Не связан ли со всем этим доктор Теннент? Или Брайан? Кто был тот человек, который спускался по лестнице и пожал ей руку?

Она снова споткнулась, потеряла контакт со стеной, попыталась вновь ее нащупать и, вскрикнув, упала на каменный пол, лицом в матрас – сырой, заплесневелый, пахнущий старьем. Она обшарила весь пол, каждый дюйм, в поисках сумочки. Ее там не было.

– Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне!

Снова на колени. Встать. Успокоиться. Несколько раз глубоко вдохнуть. Удерживать равновесие, не волноваться, делать все по порядку. К стене. Все сначала.

Аманда шарила руками по холодному камню, стараясь убедить себя в том, что это просто ночной кошмар, как с поездом, который давит тебя, или с убийцей, который приближается, а ноги отказываются бежать.

Но переполненный мочевой пузырь настойчиво уверял ее, что она не спит. Да, это не сон. Она снова привалилась к стене и скрестила ноги, ругаясь сквозь стиснутые зубы.

Я не обмочусь. Я не стану мочиться на пол. Ни за что на свете.

– Вы знаете что-нибудь о шалашнике, доктор Теннент? Вы интересуетесь орнитологией?

В саду больницы опять стрекотала газонокосилка. Майкл всю дорогу от Хампстеда пробирался среди плотного потока машин, и это не прибавило ему хорошего настроения. И теперь лицезрение доктора Теренса Джоэля, сидящего на диване в расслабленной позе, в костюме кремового цвета, также не прибавляло ему хорошего настроения.

На каждый вопрос Майкла он отвечал своим вопросом. Майкл снял пиджак, но все равно истекал потом. В кабинете было невыносимо жарко. Жара чуть скрашивалась запахом свежескошенной травы, проникающим через окно, но теперь его заглушал сильный аромат одеколона доктора Джоэля.