Одержимый: Страж империи
Шрифт:
— Соберись, Кэр, — сказал Роальд, легонько похлопав меня по плечу. — Глядишь, ещё образуется всё…
— А ты Роальд, присматривай за ним, чтоб всё ладно вышло, — дал ему поручение сотник. — И ещё кого-нибудь с собой прихвати.
— Да не собираюсь я буйствовать и непотребства учинять, — с досадой высказался я, догадавшись об истинной подоплёке излишней заботливости сотника. Но потом махнул рукой. Пусть присматривают. Лучше так чем оказаться запертым в какой-нибудь каморе до срока. Не всякий на месте сотника вообще решился бы на улицы смертника выпускать. Неизвестно ведь что тот натворит терзаемый мучительным
— Вельда возьму, — решил Роальд, покосившись на меня.
— Хорошо, — кивнул сотник.
— Раз всё решено, то не будем медлить с перевязкой, — сказал тьер Эльдар, видя, что все умолкли.
— Да, вот ещё что, — спохватился я уже у двери и повернулся: — Могу я попросить вас не распространяться о приключившейся со мной беде? А то эти три дня превратятся для меня в растянувшиеся по времени поминки…
— Справедливое замечание, — сказал переглянувшийся с сотником тьер Ольм. — И я бы не пожелал наблюдать вокруг себя скорбные рожи друзей и знакомых вместо того чтоб пожить немного в своё удовольствие. От такой тоски сам в петлю полезешь…
— Хорошо, Кэр, от нас никто ничего не узнает, — пообещал сотник за всех.
— Тогда последнее, — сказал я. — Вечером я буду в "Селёдке" проставляться. Вроде как в честь повышения… Если кто пожелает зайти — милости просим.
Чтоб попасть в лекарскую нам пришлось спуститься вниз. Именно там, на подземном этаже обретался наш тьер Эльдар. А всё из-за того, что человек он сильно увлечённый своим делом. Постоянно над разработкой новых зелий корпит. Вот и отправили его куда подальше — в подвал, чтоб не витал по управе стойкий запах неизвестных снадобий.
Роальд помог мне снять кольчужную бронь и наручи, и я стянул с себя тонкий поддоспешник и рубаху. Тьер Эльдар мигом обмотал меня как паук муху длиной полосой отбеленного полотна. Моя грудь полностью скрылась под этим своеобразным коконом, но в целом вышло неплохо. Полной грудью, конечно, не вздохнёшь, но и особых неудобств перевязка не доставляет. И под рубахой даже незаметна.
— Выпей вот, — протянул мне целитель стаканчик, в который накапал какого-то зелья странного ржаво-бурого цвета и плеснул воды.
Недолго думая я опрокинул стаканчик. Дабы одним глотком переместить в желудок его содержимое. А то вдруг окажется, что зелье на вкус мерзопакостное. Лучше уж сразу с этим покончить.
— А-а… — просипел я, выпучив глаза, когда мне опалило глотку и шибануло в голову. На счёт воды я сильно ошибся…
— А ты думал, — поддел меня усмехнувшийся целитель. — Чистый спиритус! — И легонько похлопал меня по спине, когда я закашлялся.
— И что надолго ему этого хватит? — поинтересовался Роальд.
— На сутки точно, — уверенно ответил тьер Эльдар. — А завтра придётся снова ко мне зайти. Я посмотрю, как обстоят дела, и подберу подходящее снадобье.
— Тогда спасибо, Сорф, пойдём мы, — сказал Роальд подхватывая с лавки мою бронь.
— Да, шагайте, — кивнул целитель. — И удачи тебе, Кэр, в поисках средства от тёмного проклятия. — Шепнул он мне напоследок.
На первом этаже у владений Олафа, нашего каптенармуса, нас заловил запыхавшийся Вельд.
— Уф-ф, вот вы где, — тяжко выдохнул он и протянул мне шлем и стреломёт, оставленные мной на месте схватки с магом. — Держи, Кэр, запарился я их уже таскать. —
— Забудь, — посоветовал ему Роальд. — Тут всё путём — никаких проблем с Охранкой не будет.
— Это ж здорово! — обрадовался Вельд и передёрнул плечами: — А то думал, что эти упыри от нас теперь не отвяжутся. — Умолкнув, наконец, на мгновение, он снял шлем и, пригладив левой рукой волосы, спросил: — А вы куда топаете?
— К Олафу, — кратко ответил Роальд и пошёл дальше.
Я за ним. Ну и Вельд, конечно, за нами увязался.
Но, не сделав и пары шагов, приятель придержал меня за плечо и тихо спросил: — А что за дела-то? Сотник крутил что-то крутил, а ничего не объяснил… Сказал, считай, что вроде как три лишних выходных дня тебе выпало.
Посмотрев на приятеля, я задумался. Ненадолго, правда. Не стоит ему ничего говорить. Не зачем взваливать на других свои заботы. Тем более что Вельд абсолютно ничем не может мне помочь. И Роальду бы не сказал о своей беде, да он как на грех сам уже обо всём узнал.
— Будут выходные, — кивнул я. — Но чуть позже. После того как мы разберёмся с загулявшим ветераном Меранской битвы.
— Иди ты! — замер на месте, словно налетев на стену, Вельд. — За что Роальда-то так?! И нас?! Мы ж всё правильно сделали!
— Да всё нормально, — усмехнулся я, глядя на потрясённого коварной выходкой начальства приятеля. — Ты не думай — это не наказание нам такое измыслили. Так нужно просто.
— Чё нужно-то? — возмутился Вельд и схватился руками за голову. — Я ж не на Роальда ставил… Уплыл мой золотой…
— Да ничего ты не потеряешь, — заверил я его. — Меня-то букмекеры в расчет не принимали.
— А ты тут причём? — недоумённо осведомился Вельд.
— Так меня ж повысили до десятника, и это мне поручено успокоить сэра Родерика, — пояснил я и сразу же добавил, чтоб добавить Вельду энтузиазма: — Сегодня в "Селёдке" обмывать будем это дело.
— Так что ж ты молчал?! — возмущённо выпалил тот, сразу позабыв о своих ставках.
— Да разве поперёк тебя хоть слово вставишь? — резонно заметил я, заставив Вельда задохнуться от возмущения.
— Кэр, давай сюда, после поболтаете, — поторопил меня Роальд, уже открывавший дверь в сокровищницу Олафа.
Пусть на самом деле занятые хозяйством каптенармуса четыре комнаты не были заполнены золотом и бриллиантами, но всякого добра у него было просто немеряно. Олаф ведь не только складом обмундирования и вооружения стражников заведует, но и конфискат в его ведении находится. А там чего только не скопилась… Изъятого за многие годы у не слишком добропорядочных граждан и не нашедшего употребления по уложению "Об имуществе неопределённого владения". В основном там, конечно, всевозможные колюще-режущие предметы, которые невесть кто разбрасывает на местах потасовок прямо перед прибытием на место событий стражи, но бывают и более забавные вещицы. Например, найденный не так давно ночной сменой у фонтана на городской площади кальян, выточенный из горного хрусталя и отделанный серебром. Причём, что удивительно, полностью готовый к использованию по назначению. Как будто кто-то только собрался расслабиться от души и внезапно исчез.