Одержимые
Шрифт:
Он оттаял. Нет, Василий не забыл жестоких ударов судьбы, просто он понял, что нужно с ними смириться и жить дальше. Он очень часто брал в руки брелок, подаренный незнакомой девушкой и, прикрыв глаза, представлял или Олесю, или Катю.
– Это не предательство, милая! – обратился он к своей невесте в одну из последних ночей в Москве. – Я всегда буду помнить тебя, и ты навсегда останешься в моей памяти, в моем сердце. Если бы не эта война, мы написали бы книгу нашей любви вместе, но я не смог тебя защитить, и этот крест мне нести до конца своих дней, в которых больше нет и никогда не будет тебя. Мое сердце
Он вышел на балкон в одной майке, но вовсе не почувствовал осеннего московского холода. Выкурив сигарету, лег и тут же заснул тревожным сном. Ему приснился снайпер, они курили и беседовали как старые добрые друзья, а потом появился размытый женский образ. Он знал, что это Олеся, но не мог рассмотреть ее лица. Василий тянулся к ней, но легкая невесомая тень ускользала и появлялась с другой стороны. А потом вдруг, как наяву, он почувствовал непереносимый жар в области груди. Он проснулся и вскочил. Грудь продолжало печь, и тепло не покидало его несколько минут.
Василий прикрыл глаза и вспомнил, как она часто подкрадывалась к нему сзади и обнимала, прикладывая ладошки к этим местам на его груди. От этой мимолетной трогательной нежности он ощущал себя счастливым. Так было всегда, когда он стоял к ней спиной.
– Это была она! – догадался парень. – Она все поняла и отпустила!
Он улыбнулся, закрыл глаза и тут же уснул спокойным глубоким сном. Василий не просыпался до самого утра и встал только после настойчивого требования будильника. Ополченец услышал на кухне шкварчание сковороды и снова улыбнулся. Он чувствовал прилив сил и запасы неиссякаемой энергии.
– Племяш, иди завтракать! – услышал он бодрый голос профессора. – Тут командира твоего показывают, я на паузу поставил.
– Где? – Василий поспешно выбежал на кухню.
– Да не спеши ты так! Сказал же, на паузу поставил.
На экране крупным планом светилось лицо Гиви. Он держал в руках сигарету и вел себя очень эмоционально. Перед ним стоял испуганный лейтенант ВСУ в гражданской красной куртке. Репортаж проводил специальный корреспондент телеканала «Россия». Съемка велась на улице Донецка. Камера не спеша оторвалась от Гиви и крупным планом обошла панораму недавних событий.
Возле автобусной остановки на боку валялся искореженный остов маршрутного такси, возле которого с разных сторон лежало несколько трупов. Оператор не подходил близко к лицам погибших, показав лишь дальний план.
– Смотри, тварь! – послышался картавый голос командира. – Два мужика, три женщины и ребенок! Смотри внимательнее, ублюдок!
Гиви держал лейтенанта за шиворот, наклоняя его к погибшему ребенку.
– Прямое попадание! – продолжал Гиви. – Где сепары, урод? Этот ребенок сепаратист? Или эти женщины? Откуда родом, осел?
– Винницкая область, – прошептал пленный.
– Громче, сука! Громче в микрофон говори! Тварь!
– Винницкая область, – громко повторил украинец.
– Видишь, сволочь, в Винницкой области так нельзя! А на Донбассе можно, да? – Гиви толкнул пленного. Тот споткнулся и упал возле трупа пожилой женщины. – Внимательней смотри, гад! Это террористы, да? Что ты наделал?
– Это не я!
– Это
– Я не знал, – камера крупно взяла лицо лейтенанта. – Я вам правду говорю, я не знал, что здесь происходит!
На экране показался корреспондент, который подробно рассказывал об утреннем артиллерийском обстреле Донецка. Потом вновь появился пленный. Он стоял на коленях и плакал. Над ним коршуном свисал рассвирепевший Гиви.
– Проси прощенья, сука!
– Простите меня! Умоляю вас, простите меня! – сквозь слезы проговорил лейтенант.
– Не у нас…, у матери своей проси прощенья, урод! За то, что гореть ей перед людьми от стыда за такого ублюдка!
– Прости меня, мама! Прости!
– Старая запись! – сказал Василий. – Примерно 14-15-й год. Я тогда еще не служил.
Дальше передача, действительно, отражала хронику событий на Донбассе до сегодняшнего дня, но досматривать ее Василий не стал.
– Домой мне пора, дядь, загостился я!
После обеда он спустился в метрополитен и долго кружился на кольцевой линии. Василий смотрел по сторонам и радовался тому, что может вот так, просто, беззаботно кататься, смотреть на людей, улыбаться и просто жить.
Кофе в знакомой кофейне возле архива действительно был очень ароматным и вкусным. Василий смаковал каждый маленький глоточек и представлял милую, чуть неправильную улыбку Кати. Нет, он приехал сюда не для нее…, для себя. Ополченец знал, что через несколько дней в холодном окопе ему понадобятся воспоминания о чем-то светлом и добром, хотя бы о глотке этого замечательного кофе.
Он дождался конца рабочего дня и увидел ее на выходе в обществе двух парней и девушки. Компания со смехом прошла мимо него, и при желании он мог запросто сделать шаг и коснуться ее рукой, но не решился, потому что приехал сюда не для нее, для себя…
2014–2015 гг. Россия
Прошло время спокойной, размеренной жизни, и обстановка вокруг России резко обострилась. В бывших советских республиках, именуемых сегодня независимыми государствами, то тут, то там вспыхивали вооруженные конфликты, цветные революции и перевороты. Россия пыталась отстаивать свои интересы и помогать всем и каждому – все-таки не чужие. Кто триста лет в России прожил, а кто – пятьсот. Но кому на планете нужна независимая российская политика? Вот американская демократия нужна всем и каждому, именно она является эталоном добра и справедливости!
Поэтому чтобы Россия после разрухи 90-х вдруг не встала с колен и не начала спорить с исключительной нацией, нужно было ее всячески давить. Надо было быстро придушить выскочку экономически, политически, в информационном пространстве, спорте и других областях, а то ты посмотри, про ракеты свои с подводными лодками вспоминают. Сейчас мы им, как говорится, всем миром, всем народом покажем, кто на планете хозяин! Команду, отданную в Вашингтоне, выполнят не только немцы и французы, громче них антироссийскую истерику должны выдавать те, кто вчера клялся России в большой и бесконечной любви. Всех натравить против русских, всех без исключения: чехов, поляков, болгар, эстонцев и украинцев, обязательно украинцев, потому что для русских нет никого роднее!