Чтение онлайн

Тем более она была удивлена, когда после того, как Адам помог ей выйти из машины, он запер темно-серый автомобиль. Мужчина по-прежнему избегал ее взгляда, но то, как он поглядывал на лестницу, показалось ей подозрительным. Едва они оказались в узкой прихожей ее квартиры, как Адам закрыл дверь ногой и помог Леа снять пальто. Провел обеими руками по мягкой ткани, облегавшей ее бедра. В следующий миг он зарылся лицом во впадинку между шеей и плечом, а пальцы его тем временем нащупывали застежку платья.

— Неужели теперь мне придется расплачиваться за то, что Акинора неожиданно испарился, и теперь

я должна позаботиться о том, чтобы вечер имел хоть какой-то смысл?

Леа честно старалась, чтобы в голосе звучала горечь, но Адам не дал себя обмануть. Вместо ответа он выжидающе посмотрел ей в глаза. Отчужденность сошла с его лица, вместо нее появилось что-то дразнящее, игривое, и тело Леа тут же наполнилось напряжением, грозившим разорвать ее.

Пока Адам расстегивал змейку, Леа невольно вспомнила о нижнем белье, все еще скрытом под тканью платья. В одной из сиреневых коробочек оказалось черное кружевное белье. Как следует рассмотрев прозрачный бюстгальтер, она обрадовалась тому, что Меган удалилась столь поспешно.

До последнего момента она боролась с собой, размышляя, надеть ли эту штуку или, хорошенько раскрутив в воздухе, выбросить в мусорное ведро. Ей было стыдно, и в то же время она испытывала волнение. До сих пор в ее ящиках находилось место только для светлого хлопка вперемешку с розовыми тампонами. Тем не менее, это же просто смешно — смущаться из-за какого-то лоскутка тонкой ткани. В первую очередь потому, что Меган положила это белье наверняка затем, чтобы все было идеально, а не для того, чтобы доставить особое удовольствие Адаму. Или потому, что Адам ей это поручил… Эту мысль Леа быстро отмела еще тогда, на работе, потому что хотела в любом случае избежать того, что диктовал ей внутренний феминистически настроенный голос: немедленно сжечь белье. О чем беспокоиться? Ведь Адам когда-то говорил ей, что ее внешность не имеет для него никакого значения. Она размышляла, осторожно поглаживая звездный узор на белье.

Теперь же, когда Адам стянул с нее платье, и оно, никому не нужное, упало на пол, она стыдливо закусила губу. Реакция Адама еще больше усложнила ситуацию: он отступил на шаг и принялся разглядывать ее, и брови его при этом поднимались все выше и выше. Очевидно, он считал, что белый хлопок — самое смелое белье, какое может носить порядочная женщина. Леа не удивилась бы, если бы он удивленно ткнул в нее пальцем. И он сделал это — хотя и вербальным способом.

— Что это такое?

Он даже не дал себе труда постараться скрыть хрипоту в голосе. Очевидно, внешность все же не была ему настолько безразлична, как он утверждал. Леа отчетливо видела, что он ведет внутреннюю борьбу — экстаз или приступ ярости? К сожалению, похоже было на то, что последнее победило.

— Ты ведь не собираешься меня соблазнять, Леа? Если такое намерение у тебя было, то можешь мне поверить: результат тебе не понравится! Будет лучше, если ты будешь вести себя сдержанно, вместо того чтобы раззадоривать меня.

— Но ведь это Меган притащила это белье, — возразила Леа, но особого убеждения в голосе не чувствовалось.

В этот миг она готова была многое отдать за то, чтобы лопнуть с громким хлопком, словно воздушный шарик. Пока ее тело обмирало под презрительным взглядом Адама, в ней поднималось разочарование.

—

Как будто я в чем-то виновата, — продолжала она увереннее, чем на самом деле себя чувствовала. — Ты, должно быть, родился в одно из прошлых столетий — с таким ужасом ты меня изучаешь. Я вообще не понимаю, как современный мужчина может так обращаться с женщиной только потому, что на ней сексапильное белье. Да какое тебе вообще дело до моего белья? Я сомневаюсь, чтобы этот лоскуток кружев сильно повлиял на мой запах. А тебя, похоже, не интересует ничего, кроме моего запаха. Тебе со мной так скучно, что ты засыпаешь рядом!

— А теперь успокойся, — сурово перебил ее Адам, но хрипота в его голосе еще оставалась. — Я всего лишь на миг растерялся.

Но Леа была не в том настроении, чтобы по команде успокаиваться. Ей было неприятно, что ее все время отвергают. Вообще-то, это она должна вести себя неприступно.

— Значит, тебя не устраивает, если я разок возьму инициативу в свои руки? — спросила она, и ее голос был опасно спокоен.

— Какую инициативу? Я так понял, это Меган притащила эти вещи…

Какого бы эффекта ни добивался Адам этими словами, они переполнили чашу терпения Леа.

— Я всерьез задаюсь вопросом: в чем проблема, если бы даже я решила тебя соблазнить? Если в твоей тупой голове это не укладывается, можешь мне поверить, что это абсолютно смешно! Ты ведь постоянно раздеваешь меня и спишь рядом в моей постели…

— Я не могу спать! — вставил Адам.

— …и совершенно сходишь с ума от моего запаха. Можно было бы спокойно признать, что это привлекает тебя. Но нет же! Адам не желает, чтобы рассуждали о его чувствах. Это ведь так человечно, ах ты, Боже мой! Лучше отдаваться зову мести и жажде крови.

— Не будь дурой, — раздраженно набросился на нее Адам. А потом лицо его исказилось в ухмылке. Леа знала, что скрывается за ее появлением. Это значило, что разговор постепенно начинает его забавлять. — Почему бы тебе просто не признать, что ты злишься из-за того, что я не хочу с тобой спать? — спросил он, проводя указательным пальцем вдоль тоненькой бретельки.

— Конечно, хочешь! — ответила она, отводя в сторону его палец. — Это ведь даже не обсуждается. Я злюсь оттого, что ты делаешь из этого трагедию. Если ты мне сейчас собираешься рассказать, что не чувствуешь ко мне достаточно влечения, то я выцарапаю тебе глаза. Придумай что-нибудь получше. Например, что ты не способен на эрекцию, потому что у тебя ее не было с тех пор, как в тебя вселился демон. Там же было что-то такое, что-то о том, чтобы «восстановить первоначальное состояние»?

К немалому возмущению Леа, Адам рассмеялся.

— Итак, вместо того чтобы соблазнить меня по всем правилам, ты решила меня унизить. Чем именно я заслужил такое обращение?

— Тем, что ты с ног до головы — тупой подхалим, — прошипела Леа. Ее сводило с ума то, что он развлекался и не хотел серьезно отнестись к ее раздражению. — Ты определяешь все правила, а я должна строить из себя примерную девочку, и баста! Мне только и остается-то, что молиться да надеяться, что в один прекрасный день ты все-таки признаешь, что испытываешь ко мне влечение.