Чтение онлайн

Старик приосанился, даже волосы огладил. Но глядел он на свою Катю все равно снизу вверх, вывернув шею, потому что она находилась как раз со стороны его выбитого глаза — парила, придерживаясь руками за спинки наших кресел.

— А мы тут, вот видишь, прыгнули!.. — похвастался пират. Как будто она пребывала до сих пор где-то в другом месте, в стороне от этого знаменательного события. Катерина поглядела удивленно на звезды, потом на меня и вновь на деда. Потом спросила:

— А куда?..

— Так, — не выдержал я. — Или вы сейчас заткнетесь, или отправляйтесь оба в каюту и носа оттуда не высовывайте без моего вызова! — В рубке воцарилась тишина. Пират

молча выдвинул дополнительное креслице, внучка состыковалась пятой точкой со стулом, и дедушка пристегнул ее ремешком.

Расходиться по каютам они явно не собирались. По крайней мере теперь они вели себя достаточно тихо, чтобы я мог не обращать на них внимания.

Я, наконец, снял показания уловителя: имелся минимальный рассеянный фон, для нас безопасный, но подтверждающий наличие радаров где-то на значительном удалении.

Можно уже было приступать к операции. Но прежде я вызвал в рубку Ежа и велел ему сидеть здесь и за всеми присматривать, пока я ненадолго отлучусь. На самом деле мне еще надо было проверить, в порядке ли после прыжка наш бесценный груз, а этой паре родственничков я не настолько доверял, чтобы оставить их наедине с системой управления. Я не мог доверять никому, даже Ежу, хотя ему, конечно, в меньшей степени. Так что в мое отсутствие им предстояло следить друг за другом.

Еж, больше обычного серьезный и сосредоточенный, занял мое место. Его вроде как оставляли за капитана — ответственность! Мой организм уже более или менее свыкся с потерей веса, и, перемещаясь по кораблю, я даже получил удовольствие, сродни какому-то детскому восторгу при погружении в подводный мир. Странное для меня чувство — ведь ребенком я, по сути, никогда не был, детство вспоминать не люблю. И стариком мне не быть. Я — вечный взрослый, матерый, умный хищный зверь — лестное в наших кругах определение, пока не думаешь о том, что это уже навсегда, НАВЕКИ. А рядом с этим словом все даже самое лучшее, престижное и дорогое блекнет и начинает отдавать плесенью. Одно меня утешало — хищник по крайней мере, а не пожизненное дитя или вечная старая развалина.

Проверяя крепления ящиков в грузовом отсеке, я намеренно не думал о предстоящем деле — перед акцией, если позволяют обстоятельства, хорошо ненадолго мысленно отвлечься, чтобы затем взглянуть на нее свежим взглядом.

По возвращении в рубку мне сразу бросилась в глаза натянутая атмосфера: пират с внучкой перешептывались, брезгливо с насмешкой косясь на Ежа, он их якобы полностью игнорировал. О причине я догадывался: Еж не сразу разобрался с системой вытяжки отходов, и незадолго перед прыжком в сортире плавал какое-то время большой желтый шар мочи, пугая входящих размерами и запахом, пока я его не ликвидировал, показав заодно Ежу, как и что надо делать.

Сейчас я впервые всерьез подумал о том, что команды у меня практически нет. Одно дело — уносить с таким балластом ноги, и совсем другое — идти с ними на акцию. Грядут проблемы. И никуда от них не денешься. Такова, наверное, моя участь — вместо спаянной боеспособной группы получать каждый раз на свою шею что-то вроде обоза — старики, женщины и… Чуть не сказал «неврастеники». К счастью, Грабера заменил теперь Еж — единственная в моем активе боевая единица. Кроме меня самого, разумеется.

По прежнему опыту я мог сказать только, что они друг с другом стерпятся. Это как бывает у животных во время пожара: хищники и травоядные бегут рядом, соблюдая перемирие, никто никого не трогает, пока работает самый древний из основных инстинктов — спасение во что бы то ни стало

собственной шкуры. Пират с внучкой должны быть озабочены именно этим. С Ежом картина несколько иная, для него это своеобразный хадж — священный поход, но при этом и он на положении беглеца.

Кстати, Еж, освободив мне место, уселся на второе выдвижное креслице плечом к плечу с Катериной. Она подалась к деду, но свободного пространства в проходе было слишком мало, так что ей ничего не оставалось, как сидеть прижатой к парии — либо уходить в свою каюту. Она осталась. Тем самым, думаю, начало перемирию было положено.

Пора было трогаться. Я планировал обойти радары по периферии зоны их действия — глядишь да отыщется между ними неконтролируемый участок — лазейка для нашей «мышки».

Одновременно с мягким гулом проснувшихся двигателей корабль дернулся, начиная разворот и ложась на курс к заданной цели. Звезды перед нами поплыли наискосок и влево. Лобовое стекло залило ярким светом. Светофильтры сработали с некоторой задержкой, и первые лучи белого карлика, ворвавшись в кабину, больно ударили даже по моим бессмертным глазам. Но звезда вошла в зону видимости лишь краешком, потом корабль замер и спустя мгновение загудел с нарастанием, глубоко и мощно.

Нас прижало к спинкам — пошло ускорение. Одновременно комп выдал трехмерную пространственную картинку, где наш кораблик — крохотная голубая призма — начал сейчас почти неприметное движение к цели, то есть к станции, обозначенной ориентировочно желтым цилиндриком. Пунктир траектории показывал, что мы тронулись к станции напрямую.

На самом деле путь нам предстоял трудный и извилистый, о чем уже свидетельствовали показания УСИ: величина сканирующего излучения со многими нулями после запятой обеднела на один нуль и продолжала лениво расти последней цифрой. Ага, где-то впереди затаился действующий радар, и мы к нему медленно, но верно приближались, можно сказать, неторопливо подкрадывались со скоростью что-то около пятидесяти километров в секунду.

Меня не отпускало напряжение, хотя я уже понял, что на этом полигоне главное — привыкнуть к масштабу и не впечатляться магией цифр. С профессиональной точки зрения задача проста: найти лазейку к плохо охраняемому объекту. Только и всего. Ничего сложного, если не принимать в расчет непривычные условия — надо сказать, мощный напрягающий фактор…

Прошло около двадцати минут, и все это время я почти не отрывал глаз от экрана: еще немного, тысчонка-другая километров вперед, и шарящий по Вселенной сыщик-радар дотянется до корабля и сможет нащупать нас бесплотной лапой.

Я отдал команду тормозить, и звук двигателя изменился. Вместе с тем нас слегка потянуло вперед — корабль приступил к торможению. При сбросе скорости до десяти километров в секунду я начал маневрировать в космосе. Со стороны наша скорлупка, должно быть, напоминала сейчас пса, который вынюхивает нужный след. По большому счету примерно так оно и было.

Я совсем не общался со своими спутниками и ничего им не объяснял, не видя в этом смысла. Ежу, например, было все равно, он и так мало чего понимал в происходящем, кроме того, его доверие ко мне не имело границ. Я заметил краем глаза, что близость Катерины его изрядно смущает, ее же, наоборот, его соседство возмущало до глубины души. Так что эта пара была отчасти поглощена взаимным внутренним конфликтом. Зато пират поглядывал на меня с удивлением, даже с некоторым тайным испугом. Понаблюдав минут десять за моими маневрами, он, наконец, решился подать слабый голос протеста: