Одержимость
Шрифт:
— Нет. Но могу попробовать выяснить. Позвоню ему домой…
Кори покачала головой:
— Нет. Его там нет. Он здесь. Я его видела.
— Ты его видела? Я понял только, что он звонил.
— Да, звонил. Но потом. И сказал… — Она запнулась при воспоминании о тех словах. — Он сказал, что я очень скоро вернусь к нему.
Растревоженный ее замешательством, Филипп закричал:
— Нет, Кори! Держись от него подальше! Слышишь меня? Прошу тебя как отец! Оставайся с Кристосом и не трогайся с места. Фитцпатрик не тронет тебя, пока ты с Беннати.
— Да, я слышу, — ответила Кори. — Но для чего он приехал сюда?
— Не
— Ладно, так и сделаю, — Кори рассмешила его паника. Тем не менее что-то скрывалось за словами Люка о Филиппе. И она хотела выяснить. Если Люк действительно здесь, в Кастл-Комб…
Но Люк не был в Кастл-Комб, по крайней мере уже не был. И меньше чем через четыре часа, когда Кори узнала точно, где он, она уже ехала в поезде в Лондон, лишаясь своего последнего вечера с Кристосом ради Фитцпатрика.
Звонок прозвенел после восьми, когда Кристос, запершись с актерами, обсуждал дополнительный эпизод, который он хотел отснять наутро перед отъездом в аэропорт. Кори сидела в баре с Женни и ее коллегами, нервно оглядываясь на каждого входящего и не слишком веря, что Люк может заявиться в отель. Но втайне опасаясь, что все может быть; однако Кристос рядом, чего волноваться?
— У меня от тебя уже голова кружится, — пожаловалась Женни, когда Кори в очередной раз обернулась на дверь. — Он скоро отпустит этого Уинтерса… — Женни не договорила, услышав имя Кори.
— Вас к телефону, — сообщил метрдотель. — Там, у администратора.
— Спасибо, — Кори вышла за ним из бара. Видимо, Филипп или Аннализа пытаются связаться с ней. А если Люк? Ну что ж, посмотрим, что он еще выкинет. Но Кори едва ушам своим поверила, когда женский голос на другом конце линии сообщил, что ей звонят из больницы Черринг-Кросс, куда только что положили Люка Фитцпатрика.
— Он просит вас, — сказала женщина тоном, который иначе не описать, как похоронный. — Думаю, стоит поторопиться.
— Но что случилось? — воскликнула Кори.
— Приезжайте, все очень серьезно, он в критическом состоянии…
— Что вы хотите этим сказать?
Послышался глубокий вздох.
— Боюсь, он сам себя изувечил.
— То есть… Вы говорите… что…
— Да, я думаю, вы правильно поняли, — перебила женщина. — Он потерял много крови. Сейчас у него доктор… И, видимо, мисс Браун, он не доживет до утра.
Кори вздрогнула. Этого она никак не ожидала.
Она положила трубку, рассеянно огляделась, пытаясь собраться с мыслями. Она готова была уже бежать наверх, собирать вещи, как вдруг в мозгу ярко вспыхнуло — а не трюк ли это? Она кинулась к девушке-администратору, вышедшей из закутка, а затем заспешила в комнату Кристоса. Ее тотчас соединили:
— Добрый вечер, больница Черринг-Кросс.
Спустя несколько минут подтвердили — Люк Фитцпатрик на самом деле недавно поступил.
Она поспешно написала Кристосу записку, бросила вещи в сумку и рванула в бар, схватив на бегу расписание поездов у администратора.
Женни в момент домчала ее до станции, Кори в последнюю минуту вскочила в вагон.
Пожалуй, надо обдумать, стоит ли звонить Филиппу. В конце концов она плюнула на все и позвонила.
Слышимость из поезда
— Приехать в больницу? — спросил Филипп.
— Да, — ответила Кори недолго думая. — Но я прибуду не так скоро, поезд только что отошел.
На линии так затрещало, что Кори, попрощавшись, повесила трубку телефона.
Она снова и снова спрашивала себя, почему Люк решил покончить жизнь самоубийством. Да, с ним что-то не в порядке. Но что привело его к такому сумасшествию, заставило пойти на крайность? Кори вспомнила, как впервые познакомилась с Люком, и подумала о его извращенной сексуальности. Почему он так странно относится к Аннализе? Почему иногда в голосе его прорывается этот леденящий душу ирландский акцент? Кто такая Сиобан? Где он был в последнее время? Почему хочет заполучить ее, Кори? Почему не сомневается, что она выйдет за него замуж? И Боже мой, какое ко всему этому имеет отношение Филипп?
У Кори кружилась голова. Он ли был сегодня на мосту? Может, приходил посмотреть на нее в последний раз… Нет! Стоп! Ерунда! Тут нечто большее, не просто чувства к ней… Даже остаток ее симпатии к нему он намеренно превращает в презрение или в страх. Зачем? Казалось, он вообще ничего не понимает в отношениях между людьми. Своей любовью он словно бы разрушает любовь. Скорее даже оскверняет. И как только Аннализа терпит?! И что таится за ужасными обвинениями в кровосмешении? Кори закрыла глаза. Все в конце концов вело к отцу… Почему? Или Филипп просто беспомощная жертва сумасшедшего, или он сделал что-то такое, что явилось причиной сумасшествия?
Сердце Кори сжалось, она подумала о Кристосе. Как ей хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом. Но какой смысл волновать его своими проблемами, возможно, через двадцать четыре часа или еще раньше все будет кончено. Сумеют ли они хотя бы попрощаться? Кори уже чувствовала боль утраты. Она даже представить себе не могла, что сможет полюбить кого-нибудь еще так, как его, но слова бессильны что-либо изменить. Завтра он вернется в Лос-Анджелес, а она попытается жить без него, искать свой путь, идти к цели, удовлетворять амбиции и вновь складывать свою жизнь по кусочкам, и помогать тем, чью жизнь разрушил Люк. Боже! Она уже думает о Люке в прошедшем времени! Но ведь она как раз этого и хотела! Чтобы он ушел из их жизни… Но не так же, в самом деле…
Кори наконец появилась в больнице, ей указали на приемный покой. Она шла бесконечными коридорами, толкая бессчетное число вращающихся дверей, пока наконец не остановилась у маленькой одноместной палаты.
Под дверью сидела дежурная сестра, и стоило только Кори назваться, как она ей улыбнулась. Ничего себе, при таких-то обстоятельствах. Но по крайней мере улыбка медсестры свидетельствует — Люк жив.
— Он здесь, мисс Браун, — сестра открыла дверь.
Кори переступила порог, посмотрела на кровать. И застыла как вкопанная. Темная волна гнева захлестнула ее, когда она увидела, что в комнате двое. Спиной к ней сидела Октавия, Кори не сомневалась в этом. Октавия попыталась погладить Люка, тот отстранился, и Кори услышала хриплый и угрожающий смех Октавии. Он, кажется, проникал в самые глубины мозга. Кори снова посмотрела на Люка. Совершенно пустые глаза, бледные и потрескавшиеся губы, бесцветное одутловатое лицо… Повернув голову, он увидел Кори.