Одержимость
Шрифт:
— Зачем? Почему именно моя сестра? Ты понимаешь, что это сказалось на ее психике?
— Прекрати истерить. Ничего с ней не было и не будет. Да и что такого ужасного с ней происходило? Я не накачивал ее наркотой и никак не вредил, хотя мог. Ты прекрасно знаешь, совесть позволила бы мне сделать что угодно, лишь бы я смог в итоге получить тебя.
Я демонстративно подняла правую руку и сняла обручальное кольцо.
— Ты думаешь, что это делает меня твоей? Ты можешь получить мое тело, издеваться над ним, вредить, как делал множество раз, но моя душа, Марк, слышишь меня, никогда не будет тебе принадлежать! Сколько бы ты себе ни врал,
Он схватил меня за локоть и другой ладонью вцепился в волосы:
— Ты избавилась от предыдущего кольца, я купил другое. Я могу хоть каждый день дарить тебе новое, и ты как миленькая будешь радоваться каждой «окове», которую я на тебя нацеплю! Вряд ли Алисе понравится, если ее дорогая мамочка даже сидеть не сможет без боли. Что скажешь?
— Черт возьми, почему ты заставил меня пройти через все это? В чем вина моей сестры?!
— Мне нужно было привязать тебя к себе. Я изучал тебя столько лет, и, когда уже отчаялся находиться вдали от тебя, я вдруг понял, что ты будешь со мной только в том случае, если в первую очередь именно ты будешь во мне нуждаться. Никакой операции на самом деле не было. Ей вкололи снотворное, перевязали тело, а остальное додумать подростку не так уж и сложно. Иногда мы сами придумываем боль, которой нет.
Во мне кипел огонь боли и ненависти. Это опасный коктейль, особенно когда человек, которого ты ненавидишь, вдруг взваливает на твои плечи весь груз опасной правды и пытается себя оправдать.
Я схватила его ладонь и прижала к своей груди:
— Мое сердце давно кровоточит. Я устала постоянно чувствовать одну лишь боль. Каждый раз я надеялась, что больше тебя не увижу, но вот, мы снова тут. Неужели ты не понимаешь, что этими бесконечными погонями за мной ты не можешь заставить себя полюбить? Особенно после всего, что ты сделал.
Я отстранилась и вздохнула. Мой мир рушился, и буквально последний кирпичик надежды крошился на моих глазах. Я обманываю саму себя, думая, будто у меня есть шанс. На самом же деле, если бы не я, жизнь Романа не была бы сломана, моя сестра не испытала бы такое давление на себе, и бог знает сколько других людей еще могут пострадать. В итоге эта война лишь между нами.
Я вдруг спросила:
— А что с той девушкой на фотографии?
Я впилась взглядом в мужа. Тот прищурил глаза и пожал плечами:
— А что с ней?
Я вспомнила слова полицейского: «Прежняя история любви вашего мужа имела страшный конец», — и насторожилась еще сильнее.
— Ты с ней что-то сделал, да?
Марк скрестил руки на груди и недобро усмехнулся:
— С чего ты взяла? Я и пальцем ее не тронул. Когда пришло время наконец-то предстать перед тобой, мне больше не было нужды пользоваться жалкой копией. Я жаждал оригинал.
Он протянул ко мне руку и подтащил к себе. Несколько минут мы стояли в полной тишине. Я обдумывала, стоит ли мне настаивать на правде или для одного дня потрясений достаточно, а мужчина прожигал меня глазами и черт знает что планировал на завтрашнюю вечеринку. Одна мысль о том, что он опять нарядит меня как куклу и будет заставлять изображать неземную любовь к себе, вызывала жуткое отвращение.
Я подняла голову и неуверенно попросила:
— Пожалуйста, скажи, что ты не навредил ей?
— Не надо подозревать меня во всех смертных грехах. Я не особо ею дорожил, к тому же эта история закончилась почти десять лет назад. Не вороши
Я вырвалась из его хватки, взяла фотографию и выкинула в камин со словами:
— Раз тебе это больше не важно, давай сделаем то, что у тебя не получилось.
Я зажгла спичку и поднесла ее к камину. Довольно быстро по комнате распространилось тепло, а фотография на моих глазах померкла и полностью потеряла какие-либо очертания.
Я даже не понимала, зачем это делаю. Мне до сих пор было жутко от той правды, которую мне поведал Марк. Теперь я начала понимать, что он имел под словами: «Если ты хочешь закончить все это, то тебе придется меня убить. Прости, дорогая, но второго такого выбора я тебе не дам. Пока я жив, ты будешь рядом со мной».
Глава 21. Призраки не умеют разговаривать
Я смотрела в зеркало и ненавидела собственное отражение. Снова рыжие волосы, от линз же Марк сразу заставил меня избавиться. Раньше я даже подумать не могла, что родной цвет волос может казаться лишним и неуместным. Чужеродным, совершенно не моим.
Настал день вечеринки, которую мой муж устраивал якобы в честь моего чудесного возвращения. На самом же деле он просто снова хотел сделать мне больно, напомнить, насколько я завишу от него и как важно идеально играть роль счастливой семьи.
Вчера, после нашего с ним разговора, Марк привел специалистов, которые в срочном порядке попросту уничтожили мои волосы, ведь в такие короткие сроки невозможно вернуть настоящий цвет без тотального вреда различной химией. У нас ушло на это не меньше трех часов, а, когда я наконец-то вышла из ванны, он позвал Алису и, глядя мне в глаза, с насмешкой сказал:
— Малышка, смотри, вы теперь с мамой точно копии друг друга. Все, как и прежде.
Дочка внимательно меня рассмотрела и насупилась:
— А я так уже привыкла к черному цвету! Мне даже хотелось, как вырасту, покраситься в такой же.
Марк присел рядом с ней, взял за подбородок и серьезно сказал:
— Откуда такие мысли? Чтобы я больше не слышал. Вы с мамой уникальны от природы, такую красоту нельзя закрашивать.
Я с ужасом боялась приближения ночи, потому что не имела никакого представления, как мне пережить секс с Марком. Одно его прикосновение к локтю вызывало жуткое отвращение, что же говорить о чем-то большем? После всей правды, что мне пришлось узнать, я лишний раз убедилась — Марк просто психопат. Что же его сделало таким? Трудное детство? Неправильное воспитание?
Я даже не знала, куда копать. Никакой информацией о семье муж практически не делился, ссылаясь на то, что его прошлое никак меня не касается.
Однако, как оказалось, я была одной из главных лиц в его прошлом, и сама об этом даже не подозревала. Вскоре я узнаю, что у Марка действительно нет никаких моральных барьеров и что его «правда» — лишь ничтожная капля среди безумного ливня.
Когда наступило время ложиться спать, Алиса начала капризничать и попросила, чтобы мы остались с ней. Ей было неуютно в новой комнате, к тому же дочка и так привыкла всегда спать со мной рядом, поэтому я даже не удивилась и лишь поддержала эту идею. Как бы там ни было — между Марком и мной будет дочь, поэтому он ничего мне не сделает. Что ни говори, но пока я не верила, будто муж настолько чудовищен, что способен причинить вред собственному ребенку.