Одержимость
Шрифт:
Главное — жизнь, и пока она у нас есть, я буду бороться. И когда-нибудь, через десятки лет, я полностью заштопаю дыры в израненном сердце и забуду весь тот кошмар, через который Марк заставил меня пройти.
Обещаю.
— Давай поедем домой, я больше не могу находиться в стенах больницы.
— Ты только что пришла в себя. Врач строго запретил активные передвижения хотя бы первые три дня, так что отдыхай и ни о чем не беспокойся. Главное, что ты идешь на поправку, а остальное не так важно. Засыпай, любовь моя. Когда ты проснешься, я буду
Я попыталась воспротивиться, но Марк не позволил — мягко приобнял за плечи и помог снова лечь. Как только голова коснулась подушки, мир вокруг снова померк.
Это так странно — усталость буквально сжигает любые наши чувства, оставляя лишь покой и тишину, в то время как колыбельную нам поет настоящий Дьявол.
Спустя четыре дня.
Я пролежала в больнице два дня и на третий меня выписали. Уже больше суток Марк не дает мне прохода — он постоянно беспокоится за меня, спрашивает о самочувствии, задаривает подарками и даже когда мы приехали вечером домой, и пришло время ложиться спать, муж зажег вокруг ароматические свечи со вкусом ванили и всю ночь пролежал рядом, бережно меня обнимая и не выпуская из рук мою ладонь.
В тот день я так и не смогла заснуть. После нескольких ночей в больнице я уже как-то привыкла к тому, что у меня есть собственное место и хотя бы какая-то иллюзия свободы (пусть она и ограничивалась стенами палаты). Теперь же его постоянное присутствие настолько подавляло, что хотелось спрятаться в каком-нибудь чулане, накрыться сверху плотным пледом и проснуться летом, когда тепло вокруг сумеет согреть изнутри.
Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, разве я не этого добивалась? Настолько бережным и любящим Марк был только в первый месяц нашего знакомства, пока я не вышла за него замуж. С другой же стороны, мне не верилось, что в нем вдруг так неожиданно пробудилась нежность.
Все время казалось, будто стоит мне неправильно вдохнуть или ляпнуть что-то не то, его обнимающая рука тут же превратится в карающую плеть.
Когда я проснулась, мужчина по-прежнему был рядом. Носом он уперся в мою шею, а рукой обхватил за талию. От горячего тела Марка мне и самой стало до безумия жарко, поэтому я аккуратно приподняла его ладонь и поднялась с кровати.
Мое самочувствие можно было назвать практически идеальным — с таким уходом, сотнями процедур и обильным питанием любой человек встал бы на ноги за сутки, а уж мне, привыкшей жить с постоянными побоями, это ощущение здорового тела было крайне непривычно.
Рана на шее постепенно затягивалась. Хорошие мази, которыми я пользовалась, с каждым днем делали её все более бледной, однако на коже все равно оставался шрам.
И что-то мне подсказывало, что он так бесследно не исчезнет.
Я быстро приняла душ, нанесла на тело уходовое масло и просушила волосы полотенцем. Когда я вышла из ванной, Марк уже не спал и что-то просматривал в телефоне.
Обычно по утрам мы особо не разговаривали, да и в принципе я
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Разве ты не собираешься на работу?
— Нет, я решил отдохнуть и провести с тобой все время вместе, пока ты полностью не поправишься.
— Марк, я могу сама позаботиться о себе, ведь нужно всего лишь обрабатывать рану и постоянно отдыхать.
— Нет, я хочу быть уверенным в том, что ты прилагаешь все усилия для выздоровления.
Если он что-то решил, то я никак не смогу поменять его дальнейшие планы, поэтому я просто кивнула и вышла из комнаты, направившись на кухню.
Обычно нам готовила Катя — женщина, проживающая в доме и выполняющая одновременно две обязанности — уборку и приготовление пищи, однако, вероятно, Марк отпустил её, поскольку кухня пустовала.
Первым делом заглянула в холодильник — он был полностью заставлен различными продуктами, однако мне хотелось приготовить любимую кашу с бананом. Крайне редко я хозяйничаю на кухне просто потому, что не хочу лишний раз с кем-либо сталкиваться, особенно с Марком, однако сегодня выбора у меня не было — все равно придется остаться рядом с мужем.
Лишь бы только завтра он наконец-то уехал, поскольку по моим подсчетам уже через месяц я забуду лицо Марка и весь тот ужас, через который он заставил меня пройти. Лишь бы все было хорошо с сестрой, и она шла на поправку.
Процесс приготовления занял около десяти минут. Муж спустился, когда я как раз закончила и клала еду в тарелку. Он всегда предпочитал что-то более питательное и чаще всего завтракал яичницей с беконом, однако сегодня, видимо, решил все дела осуществлять непосредственно рядом со мной.
Мужчина положил себе порцию и полез в холодильник за карамельным допингом. Когда он сел напротив меня и пожелал приятного аппетита, меньше всего в тот момент мне хотелось есть и сидеть рядом с ним.
Тело все еще помнило то, что ОН сделал со мной.
И что Я сделала сама с собой из-за его безумной одержимости.
Мысль о том, что будет, если он вдруг опять поймает меня на каком-то промахе, породила стаю мурашек в теле, однако я постаралась отбросить все сомнения и заточить их в уголках подсознания.
В любом случае другого выбора у меня не было. И лучше я хотя бы попытаюсь стать свободной и найти свое счастье где-то в другом месте, чем останусь страдать, находясь рядом с ним и слушая высокопарные слова о любви.
Съесть получилось всего лишь две ложки, поскольку его пронизывающий взгляд слишком сильно давил на мое сознание и порождал ненужные воспоминания, которые я так сильно хотела забыть. Непривычная забота, которой светились его глаза, заставляла мое тело еще сильнее напрягаться — никогда бы не подумала, что настолько привыкну к его угрозам и синякам на теле, что проявление элементарной нежности покажется мне до безумия диким.